Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 56 – Елена Кондрацкая

– Кэт. Кэтрин!

Я проснулась, вздрогнув всем телом. Распахнула глаза, пытаясь понять, где я и что со мной. Щека лежала на чьём-то плече и горела огнём вместе с ухом, левым боком я прижималась к кому-то. Правый бок кусал сквозняк. Вот откуда жар и холод. Цок-цок-цок, – стучали по стеклу ветки, шелестели капли дождя, скрипело открытое где-то окно.

– Ты стонала так, как будто тебе больно. Всё хорошо?

Я вскинула голову и уставилась на Кая, на плече которого, судя по всему, и заснула. Мы сидели на полу библиотеки, обложившись книгами, будто строили оборонительные сооружения. В темноте я не могла разглядеть выражение лица Кая, но тон, которым он задал вопрос, вывел меня из себя. В нём я расслышала жалость.

– Приснилось, что ты расхаживал тут голышом. Я не смогла вынести этого жалкого зрелища, – огрызнулась я и отодвинулась, позволяя сквозняку забраться между нами. По шее и спине рассыпались зябкие мурашки. Мне тут же захотелось вернуться обратно и прижаться к тёплому боку Кая, но вместо этого я встала.Судя по гулкой тишине, Кай отвечать на мою колкость не собирался. Он тоже поднялся и стал расставлять книги обратно на полки.

Я размяла затёкшие спину и шею, зажгла на ладони шарик света, посмотрела на часы и цокнула языком. Сколько же я продрыхла!

– Некогда прибираться, пора уходить. Скоро горгулья уйдёт на обход. Не хочу торчать тут до заката.

– У нас есть пара минут? Я бы посмотрел ещё несколько книг, вдруг что-то найдётся.

– Да нет там ничего. Мы всю секцию перебрали, если бы что-то было, уже бы нашли. Все твердят одно и то же: хочешь избавиться от фамильяра – убей его. – Это прозвучало грубее, чем я планировала, и я отвернулась, чтобы не смотреть на Кая, боясь, что он прочитает что-то по моему лицу. Сердце опять застучало в ушах, ладони вспотели, а шарик заморгал, выдавая мою нервозность, я тряхнула рукой, заставляя его успокоиться. Кай считал моё раздражение по-своему.

– Не расстраивайся, ghealach. Мы что-нибудь придумаем, я попробую аккуратно узнать что-то в Надзоре.

– Нет! – Я стремительно развернулась, замялась, стараясь взять себя в руки. Да что со мной такое, чёрт возьми?! Я прочистила горло и продолжила спокойнее: – Если они узнают про нас…

– Они не узнают. – Кая такая реакция озадачила, но он в отличие от меня сохранял завидное спокойствие. – Я же сказал…

– Я запрещаю. Как твоя… – Я запнулась, но тут же продолжила: – Как твоя хозяйка.

По лицу Кая пробежала судорога, брови нахмурились, губы сжались, но он ничего не сказал. Только в глазах промелькнул враждебный огонёк, взгляд затравленного зверя. От этого взгляда у меня в груди стянулся тугой, обжигающе горячий узел, и я добавила, убеждая не столько Кая, сколько себя:

– Мы не можем так рисковать.

– Традиционная металлопланетная символика алхимии сложилась в александрийский период. – Профессор Ноденс присел на край своего стола, сложил руки на груди и обвёл взглядом аудиторию. Грейхаунд Гвин сидел на преподавательском кресле и лениво глядел на студентов, периодически зевая. – За каждый металл отвечало своё небесное тело. Серебро – Луна, золото – Солнце, железо – Марс…

Я то и дело теряла нить повествования, а к концу первого получаса окончательно сдалась, смирившись с тем, что не вынесу с лекции ничего полезного. Сегодня даже потрясающее обаяние профессора Ноденса не могло заставить меня слушать. Когдамы выбрались из библиотеки, Кай ушёл, не сказав мне ни слова. Не то чтобы я сильно переживала по этому поводу, но, стоило вспомнить его быстро удаляющуюся фигуру, в груди начинала неприятно ворочаться холодная, скользкая змея.