Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 125 – Елена Кондрацкая

Я разозлилась. Не знаю почему, но в груди сдавило, и захотелось рычать. Я схватила Кая за грудкии потянула на себя, заставляя сесть. Он помог мне и привалился к спинке кровати.

– Кэтрин, что…

– Так не пойдёт, – перебила я. – У тебя нет недели, чтобы отлёживаться. У нас нет недели. Мы нашли труп, в академии убийца, я не дам тебе расслабляться. – Я закатала рукав и протянула ему запястье: – Можешь выпить моей крови.

Кай посмотрел на меня неодобрительно.

– Кэтрин, это неприемлемо.

– Ты не хочешь? – Я не убрала руку.

Глаза Кая потемнели, в них снова сверкнуло золото, челюсти напряглись.

– Хочу, но это ничего не меняет. – Он отвернулся. – Ты не должна этого хотеть. Не должна вредить себе.

Я разозлилась ещё сильнее. Забралась к нему на колени, обхватила ладонями его лицо и заставила посмотреть на себя.

– Ты хочешь, я предлагаю. Принцип активного согласия, слышал о таком? Если двое отдают себе отчёт в том, что делают, значит, это приемлемо. Я отдаю себе полный отчёт в том, что собираюсь сделать, и согласна на это. А ты?

Кай медлил. Желание боролось со страхом. Боль – с ненавистью. Я – с правилами, которые ему годами навязывал Надзор. Всем. Каждому из нас. И я не знала, что или кто в итоге победит.

По телу прокатилась глубокая волна дрожи, когда рука Кая легла мне на талию. Я поняла его без слов. Стянула с себя свитер, чтобы не запачкать, и бросила на пол, оставшись в топе на тоненьких лямках. Кай коснулся обнажённой поясницы, и кожа вспыхнула под его пальцами, меня бросило в жар, ноги задрожали, и пришлось придвинуться к Каю вплотную, чтобы хоть немного унять дрожь. Воздух рывками вырывался из лёгких. Сердце бешено колотилось, и Кай слышал каждый его удар. Слышал, как кровь неслась по моим венам и артериям, разогревая тело. Глаза Кая окрасились золотом и запылали во мраке. Я подалась ему навстречу, стараясь не дрожать.

– Я могу остановиться. – Дыхание Кая обжигало шею, рука сжимала мою талию, он свою дрожь скрыть не мог.

– Нет. Всё хорошо. Не останавливайся.

Кай вдохнул мой запах, замер, словно давал последнюю возможность отступить. Но я не собиралась отступать и, выдохнув, положила ладонь ему на затылок. Горячий язык коснулся моей кожи, потом прильнули губы, и я ощутила пламя охватившей его лихорадки. Ему было хуже, чем он пытался показать, намного хуже. Я погладила его затылок, успокаивая, давая последнее разрешение. С моих губ сорвался непрошеный стон, когдаклыки вошли в плоть. Кай тут же остановился.

– Всё хорошо, – прошептала я. – Просто… неожиданно.

Клыки вошли глубже, и вслед за болью по шее побежало приятное онемение. Я закрыла глаза и притянула Кая ближе, он обхватил меня сильнее, прижал к себе, и я с готовностью прильнула к нему всем телом. Он пил большими жадными глотками, онемение превратилось в жар, который проходил сквозь сердце и узлом истомы скручивался внизу живота. Я кусала губы, обнимала Кая крепче, стараясь сдерживать стоны, и они становились тихими, прерывистыми вздохами. Тогда Кай замирал, прислушиваясь к моему дыханию, проверяя, всё ли в порядке, и я отвечала, что всё хорошо. Лихорадка стихала под моими ладонями, успокаивался пульс, который я пальцами ловила на его шее. И я обретала спокойствие вместе с ним.

Закончив, Кай провёл языком по ранкам, уронил голову мне на плечо и протяжно выдохнул. Он выпил меньше, чем ему требовалось, но я не стала уговаривать продолжить – видела, что это даётся ему нелегко. Он так и не выпустил меня из объятий.