Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 124 – Елена Кондрацкая

В тот миг я впервые увидела пути Потока. Серебристо-голубоватое свечение тонкими ручейками окутало призрака, опутало коконом, растворяя в себе. Нэнси замерла, заозиралась по сторонам и, как мне показалось, тяжело и протяжно вздохнула. Свет поглотил её очертания, делая неотделимой частью серебристых ручейков, на несколько секунд в крипте стало светло. Зловещие тени расступились, уступая место вечности, и призрак исчез. Крипта вновь погрузилась во мрак. А потом Кай упал…

Я бросилась к нему, но он уже поднимался на ноги.

– Со мной всё в порядке, – прохрипел он. – Собери вещи, пожалуйста.

Я без лишних споров побросала всё, что успела вытряхнуть, в рюкзак и надела его на плечи. Запоздало заметила, что забыла подобрать небольшой блокнот, быстро сунула его в карман юбки и поспешила за Каем, который шатался, но упрямо шёл вперёд.

На обратном пути мы молчали. Кай всё ещё не позволял ему помочь и упрямо шёл сам. Меня немного потряхивало, и я злилась на себя за трусость. Наверное, если бы здесь не оказалось Кая, которому нужна была помощь,я бы забилась в угол и скулила.

Когда мы добрались до комнаты, Кай уже твёрже стоял на ногах, но всё ещё выглядел хреново. Мертвенно-бледный, с чёрными кругами вокруг глаз. Те уже приобрели привычный зелёный цвет, скрывая вампирскую суть. Рука была обугленно-чёрной до самого локтя, будто Кай держал её в костре. На неё я старалась не смотреть.

Кай тяжело опустился на кровать, а я полезла в рюкзак за аптечкой, хотя слабо представляла, что могло бы помочь в такой ситуации.

– О чём ты думал! – гаркнула я, пряча за злобой страх. – Ты чуть не лишился руки!

– Ничего страшного, это стандартная схема, – ответил он сквозь стиснутые зубы. Я даже боялась себе представить, какую боль он испытывал.

– Стандартная схема? Дать призраку себя убить? – Я распалялась всё сильнее, начала выкидывать из рюкзака вещи. Да где эта чёртова аптечка!

– Ведьму это действительно могло бы убить. Поэтому при работе с повреждёнными душами связь устанавливаю я. Это неприятно, но несмертельно. – Он лёг на спину и протяжно выдохнул. – И это гарантия, что призрак ни к кому другому не прикоснётся и не навредит.

Неприятно? Я взбесилась. Неприятно?! Да он с трудом сохранял сознание!

– Проклятый Надзор! Надо было сжечь его в ту самайновскую ночь! Да где эта грёбаная аптечка! – Я отшвырнула рюкзак в сторону.

– Всё в порядке, ghealach, через неделю станет получше.

– Получше? У тебя рука превратилась в уголь! – Я забралась к нему на кровать и заставила себя посмотреть на рану. Если то, что осталось от руки, можно было назвать раной.

– В призраке было много гнева, он всегда жжётся. Печаль, кстати, холодная. И одиночество тоже. Забавно, я никогда не встречал радостных призраков.

Она всё ещё тлела, будто древесный уголь. Я видела красные искорки, которые вспыхивали в темноте. Капли пота на лбу Кая блестели в лунном свете, дыхание было хриплым и тяжёлым, хотя он и пытался сдержать его и сделать вид, что всё хорошо. И в этот момент меня посетило внезапное осознание.

– Когда Руте было больно, маме тоже всегда было больно. Когда Руту пытали… Почему я не чувствую твою боль?

Кай открыл глаза, и наши взгляды встретились. Ответ прозвучал так просто, что у меня защемило сердце:

– Потому что я не хочу, чтобы тебе было больно.