Книга Рабыня, страница 33 – Елена Шевцова

Спиной почувствовав холод, Тариса напряглась, а наглый дроу принялся распутывать шнуровку на жестком корсете. Вскрикнув, и взмахнув руками, девушка стала сопротивляться.

— Я сам, — тихий но твердый голос за спиной дроу заставил того, отойти от неё на шаг. Лорд Ранимир подошёл к дочери и быстро развязал завязки, ослабив корсаж.

— Спасибо, отец. Передай маме и брату, что я их люблю. И тебя… люблю, папа.

Как только девушка произнесла последние слова, она закрыла глаза и замерла, ожидая момента, когда её жизнь оборвет древний ритуальный клинок в руках темноволосого «палача».

Эльф наблюдал за ней. За тем, как она прощалась с отцом, как сопротивлялась рукам Дарта. Он следил как ястреб, за её прекрасными зелеными глазами, которые скрыли от него свою яркую прелесть, за длинными волосами, стекающими с алтаря словно черная река, и напоминающие своей темнотой — озеро Лашри, в окрестностях Харатара. Он уже в который раз отметил — как она красива, и в который раз отбросил эти мысли подальше, предпочитая не думать о ней вообще. Ему нужно было всего лишь отнять её жизнь, за то, что она сделала и забыть о ней навсегда.

Рангар взмахнул кинжалом, целясь прямо в сердце девушки, но так и не донес его до цели. Мелодичный и звонкий голос, остановил его руку.

— Стойте!

Темный принц недовольно посмотрел на нарушителя и оторопел: он узнал ту, которой принадлежал этот голос, ту, которой здесь быть вообще не должно.

— Ты не можешь замарать её кровью этот алтарь. То пророчество, что было дано тебе мною… ты забыл его?

— Нет, но она лишила меня возможности осуществить его. Она помогла сбежать Лоэлии — той, кого ты пророчила мне в жены. Это её наказание за предательство своего народа.

— Предательство, говоришь? Скажи мне, темный принц повелитель Харатара, что ты знаешь о жертвоприношениях фей?

— Все, — Рангар уверенно смотрел на красавицу, что стояла напротив и улыбалась ему. Серебряные кудри её, были озаренылиловым светом, льющимся из сферы, опутанной нитями жизни, и переданной ей богами сотворения. Символ её дара висел на тонкой цепочке, что обвивала хрупкую шею.

Оракул — величайшая провидица и самая прекрасная из живущих женщин. Эта дева была лишена счастья и обречена на вечное одиночество, но она знала то, что было неведомо другим. Судьба мира — вот то, о чем ведала прорицательница и Рангар не мог бы противится ей, даже если бы и захотел.

— Ты не знаешь ничего…а я знаю. Если ты прольёшь кровь фэйри на этот священный алтарь, что знал лишь чистые жертвоприношения, то изменишь свою судьбу… Ведь это ты теперь их господин.

Оракул взглянула ему в глаза и темный утонул в её очах цвета фиалок. Уже сдавшись, эльф спросил:

— Тогда, что я могу сделать? Какое наказание будет равно по силе тому, что я готовил для неё. Если не смерть, то что?

— То, что хуже смерти…то, что отнимет не жизнь, но душу и волю.

Рангар понял. Он наконец-то понял, о чем говорила Оракул. Рабство. Вот то, что хуже смерти. Вот то, что она заслужила. Рабство. Она станет — рабыней. Рабыней, привязанной к нему по воле древнейшего артефакта, рабыней не имеющей права причинить ему вред. Решено.

Хамир стоял неподалеку и смотрел на разворачивающиеся перед ним события. Рангар сообщил жрецам и лорду об участи, которая ждет его дочь. Фэйри молчали, и только Ранимир посмел возразить ему.