Книга Любовь и сгущенка. Книга 1, страница 2 – Елена Теплая

Меня проводили в белоснежную операционную, которая меня удивила тем, что многие аппараты были накрыты пленкой. Положили на стол, закрепили руки и ноги ремнями. Помню, дядечка в голубой шапочке попросил сосчитать и дальше я закрыла глаза и уснула.

— Ирма, дай воды! — голос вывел меня из раздумий.

" Что это за обслуживание? Где медсестра? — подумала я. — Клиника дорогая, должны по первому зову приходить, а тут уже который раз женщина просит воды и никого нет."

Я с трудом разлепила глаза и не поняла, почему так темно. «Наверно сейчас ночь, неужели я так долго отхожу от наркоза.»

Справа сбоку я увидела небольшое окно, за ним медленно начинался рассвет. Я приподняла голову, которая кружилась и жутко хотелось есть. Такое чувство, что я не ела уже очень давно. Глаза начали привыкать к темноте, да и первые лучи солнца уже старались осветить комнату. Помещение было небольшое и судя по скошенному потолку: чердачное.

" Странно, операционнаяна втором, а реанимация на чердаке? "

Чем дальше я осматривалась, тем больше в моей душе закрадывалось чувство, что что-то ни так здесь.

В комнате черные стены, местами покрытые паутиной. Под окном стоял стол и стул. Напротив окна темная, деревянная дверь, рядом с ней небольшой комод, на котором я увидела таз, а рядом большой пузатый кувшин. На полу стояло ведро. Возле противоположной стены от меня стояла кровать, на которой лежала женщина. В углу небольшая печка буржуйка с покосившейся дверкой, зияла непроглядной чернотой.

Я лежала на матрасе, который находился на полу, что меня сильно удивило. Одеяло отсутствовало, была я в очень длинном платье из плотной ткани. Потянула аккуратно на себя подол и моему взору пристали тонкие ноги. «Когда я успела так похудеть?» Руки тоже было очень тонкие, видна каждая жилочка, косточка. Такое тело видела только у дистрофиков, которые худеют или на фото из концлагеря.

Я поднялась с матраса, меня шатало, голова кружилась. Подошла к тазу, в нем было пусто, на дне кувшина я увидела воду, обернулась в поисках емкости, куда можно налить жидкость.

На столе стояла глиняная миска и одна кружка. Осмотрела ее, вроде чистая, плеснула туда и с жадностью выпила. Желудок отозвался болью.

— Ирма, ты здесь? Дай воды.

Я вылила оставшуюся воду в кружку и поднесла к губам старушки, она, не открывая глаз, выпила ее.

— Спасибо, доченька.

— Пожалуйста. Вы не знаете, случайно, где мы?

— Ирма, что с тобой? — глаза бабульки распахнулись и она, не моргая, смотрела на меня. — Знала, что эта работа не доведёт тебя до добра. Вон как сильно похудела.

— Я не Ирма. Вы наверно плохо видите, я совсем другой человек.

— Дочь, ты меня пугаешь. Твой отец тоже, когда помирал от голода, перестал нас узнавать.

' Какой отец? Какая дочь? Я не Ирма! — проносилось у меня в голове, — Господи, может это была не клиника по пластической хирургии, а как раз по донорским органам и у меня отрезали почку, поэтому я здесь?'

Меня окатило жаром, я с поспешностью задрала платье и стала ощупывать бока. Никаких швов, рубцов у меня не было. Но были ребра и кости, обтянутые тонкой кожей. Я села на стул, потому что жутко устала.

Лихорадочно думала, как я тут оказалась и что могло случиться. Даже сколько прошло времени не понимала.

— Какойсегодня день?

— Ирма, я не знаю. Весна заканчивается. Скоро лето и будет тепло. Слава Богу, мы с тобой зиму эту пережили. Только дочка, слабость у меня страшная в ногах и помочь тебе не могу зарабатывать на жизнь.