Книга Жена кузнеца, страница 73 – Елена Теплая

- Лиза, за Севериной, бегом! – Кричал Никита у меня над ухом. Он наклонился, ощупал ручки и ножки Мишутки, выпрямил завернутую руку, она повисла как тряпочка. У меня слезы лились из глаз, я послушала его сердечко, оно еле стучало.

- Мишутка, солнышко! Очнись, ну пожалуйста. Ну что ты, маленький мой, мама с тобой. – я уговаривала его открыть глаза, а сама заливалась слезами. Я подняла его к себе на руки.

В этот момент толпа, что собралась за моей спиной расступилась и передо мной на колени села Северина. Взяла у меня его из рук, положила на покрывало и стала водить руками над Мишуткой и сканировать его состояние. Меня сзади за плечи взял Никита и прижал к себе. Он хотел меня отвернуть от всего, чтобы я не видела этого ужаса, но я хотела смотреть и увидеть, что сейчас мой малыш очнется и улыбнется.

Северина остановила кровь, текущую из головы и очень напряженно водила возле головы, это было по моим меркам очень долго и ничего не менялось. Потом она провела ладонью по его лицу, наклонилась, взяла его ручки, положила их ему на грудь и поцеловала в лоб Мишутку. Опустила руки, подняла на Никиту глаза и еле заметно качнула ему головой, по щеке у нее катилась слеза.

Я не спускала с нее глаз и все поняла, но мозг не хотел принимать эту информацию.Я не хотела в это верить! Только не это! Мой мальчик! Мой малыш!

Я услышала свой вопль:

- Нет!!!! –и провалилась в темноту.

Я не помню ничего в тот день. Все было как в тумане. Как будто не со мной. Как меня привели в чувства. Как принесли Мишутку в дом. Его помыли и переодели. Я помню, как взяла его на руки, дальше провал, потом помню, как  я сидела на полу и качала на руках Мишутку. Мне казалось, что он спит. Он был такой маленький, такой худенький. Я  что-то ему рассказывала, говорила, что он проснется, и мы пойдем на речку камешки бросать, ведь я обещала ему после стирки сходить с ним на берег.  Он был очень холодный, мне казалось, что он просто замерз, и от этого я еще больше его заворачивала в белое покрывало, что мне дала Лиза. Закутывала его маленькие ручки и ножки. Гладила по его пухлым щечкам, мне казалось, что он сейчас откроет глаза, и я увижу его улыбку. Я пела ему колыбельную и качала его, слезы текли, но рыдать я больше не могла. В груди была просто тупая боль.

В дом зашел Никита:

- Пора, Лада!- он наклонился ко мне, взял у меня из рук Мишутку и вышел из дома. Я опустила руки и голову и расплакалась. Сонька и Лиза подняли меня с пола. Лиза накинула на меня черное покрывало, и мы вышли во двор. Мы медленно спускались к реке, впереди шел Никита, я видела его сгорбившуюся спину и белое покрывало, которое свисало до ног. Сонька держала меня за талию и вела к реке. Лизка плакала и гладила меня по спине.

У реки уже столпился народ, на берегу был сделан помост, и он весть был уложен сухими ветками и сеном. По краям с четырех сторон стояли кованые вазы, в них горел огонь. Мы подошли к помосту, Никита хотел положить туда Мишутку, но я его остановила, попросила дать мне его поцеловать. Я поцеловала ребенка в лоб, погладила его щечки и завернула в покрывало. Никита положил его на помост. Лиза закрыла ребенка покрывалом, положила рядом его деревянную лошадку и отошла за мою спину. Староста зажег факел, поднес его ко мне. Слезы заливали мои глаза и все расплывалось. Я взяла его в руку, подошла к помосту и упала на колени, я не могла его сжечь.