Книга Год левиафана, страница 100 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

– А мясного пирога нет? – спросила Хильди.

– Нет, но могу предложить кексы с повидлом или медовые плюшки. Ах, вот, ещё сухари в сахарной глазури. Всё самое…

Но Хильди не дослушала, выскочила из лавки и стала жадно хватать ртом свежий утренний воздух. Казалось, что даже слюна во рту превратилась в вязкую сладкую патоку, от которой ломило зубы и чесалась кожа. Хильди поспешила отойти подальше, на ходу зачерпнула снега, растёрла его по щекам. Запоздало она оглянулась по сторонам – к счастью, Дэкстера уже не было поблизости.

Обмануть его оказалось делом несложным. Хильди смотрела Дэксу в глаза, мило улыбалась, а с языка легко соскакивали лживые слова. Нет,работу она, конечно, искать собиралась, но позже. Не сегодня. Вместо этого Хильди твёрдо шагала вниз по улице, оставляя позади булочную, лавки и прочие места, где можно было получить работу. В груди тихо трепетала надежда.

Окраина города уныло взирала на мир покосившимися оконными рамами обветшалых домов. Крайняя постройка и вовсе могла похвастаться лишь тремя уцелевшими стенами, поваленным деревянным забором да застывшими на морозе портками, сиротливо покачивающимися на бельевой верёвке.

Старый тракт, ведущий к замку ла Фрайн, был заметён снегом настолько, что только верхушки кустарников давали некий ориентир, отделяющий дорогу от поля. Белоснежное покрывало дважды пересекала цепочка заячьих следов – вот и все признаки жизни в округе. Хильди обхватила себя за плечи, но упорно шла вперёд. Даже снег, постоянно набивавшийся в ботинки, перестал раздражать. Ведь каждый шаг приближал её к ответам.

[Брунхильд Янсен]

Кончиками пальцев Хильди провела по изгибающимся спинам левиафанов, оплетающих металлические стержни ворот. Чешуйки почти не прощупывались, сглаженные ветрами времён. Сердце противилось, отказывалось воспринимать ржавчину, осевшую на скалящихся мордах. Створка ворот прочно вросла в снег – не открыть. Да этого и не требовалось – чуть правее в ограде зияла прореха. Хильди протиснулась в неё, пробралась через сугробы и оказалась в том самом саду, где обычно прогуливалась после завтрака. Вернее, так полагали её бредовые воспоминания. Но, увы, покров снега вокруг по-прежнему оставался гладок, не было протоптанных Хильди тропинок, а некогда прекрасный, многоступенчатый фонтан лежал в центре сада грудой камней. Возвышающийся впереди замок ла Фрайн пугал мрачным безмолвием.

Разочарование горечью разливалось в душе: как же хотелось верить в сказку, ставшую правдой, а не в собственное безумие!

Хильди рухнула на колени под натиском суровой реальности. Дорожки слёз медленно поползли по щекам.

– Торвальд! – крикнула она, разрывая глухое безмолвие. – Сканд ла Фрайн!

Она звала снова и снова, глотая не унимающиеся слёзы. Хильди зло стукнула кулаками по снегу, вскочила на ноги и побежала в замок. Она едва не растянулась на крыльце, споткнувшись о шестую ступень. Лишнюю.

– Их ведь было пять. Я помню! – Она повторно пересчитала ступени, а потом одёрнула себя: – Дура! Ты не можешь помнить того, чего не было.

И тем не менее Хильди потянула на себя массивную входную дверь. С большим трудом удалось отворить примёрзшую створку настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь. Зачем? Что она хотела найти внутри? Хильди и сама не смогла бы точно ответить на эти вопросы. Возможно, до конца убедиться в играх собственного разума, а возможно, наоборот, отыскать хоть малейший признак своего недавнего пребывания здесь. Но замок находился в запустении. Паутина щедро оплетала углы и лохмотьями свисала с огромной люстры. Диваны, кресла, даже тот стол, за которым они с Торвальдом завтракали, были покрыты посеревшими от пыли и старости, местами прогнившими тканями. Двери в спальню почему-то не было, а от кровати остался лишь остов с высокими деревянными стойками, к которым положено крепить балдахин.