Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 281 – Игорь Маслобойников

Владислав тяжело засопел и кашлянул, справляясь с обрушившимися на него чувствами. Марго же, вернув флакончик с глюнигатэном к остальным баночкам и колбочкам, устало улыбнулась и, покинув усыпальницу, не спеша вышла на улицу, где, присев на ступеньку, прислонилась головой к холодной стене. Как ни странно, она впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой! Ещё через мгновение рядом опустился Маленький Бло. Померанская ведьма положила руку на его загривок и с чувством потрепала и почухала старого товарища, отчего зверь превратился в довольное тесто, задрожав лапой.

– Ты что же, ничего не помнишь? – разжав объятия, отстранилась Ольга, сжав в ладонях исхудавшие щёчки любимого чада.

– А что я должен помнить? – растерялся Ярик.

– Он ничего не помнит, – подтверждая слова матери, кивнул Митя сгрудившимся вокруг.

– Ну, почему «ничего»? Тебя помню. Ты – Митя.

– Ну, тогда ещё не всё потеряно! – по обыкновению весело подхватил слова товарища верный друг и, достав из кармана яблоко, с довольным видом впился в него зубами.

– Был бой… Помнишь? – продолжала королева, заглядывая в глаза сына.

Ярик нахмурился, обращаясь к закромам памяти, и тогда в сознании начали пятнами вспыхивать фрагменты сражения в королевском замке.

– В тебя попала стрела…

Рука их высочества невольно стиснул место, где всё ещё продолжала ныть недавняя рана, и тут же из тьмы забвения отчётливо проявилось, как стрела рассекает зал и вонзается в самую грудь.

– И пузырёк с противоядием спас тебе жизнь. Если бы не он, ты наверняка погиб бы в ту ночь… – продолжала помогать с воспоминаниями королева-мать.

– А сколько прошло времени?

– Да почитай двое суток, – заметил Митя.

– И эти двое суток ты был на грани между жизнью и смертью, – подхватила Маринка. – Если бы не вот эта кроха… – она обняла Лялю. – Мы бы всё ещё ломали голову, как вернуть тебя…

– Противоядие смешалось с кровью. Вы могли никогда уже не очнуться, – тихо добавила Красная шапочка.

– Если бы не отец Мефодий, царствие ему небесное, и не мышонок – его друг, мы бы не вытащили тебя… Откуда? – обратилась Ольга к Владиславу.

– Я же говорю, не помню, что со мной происходило, – развёл руками король Широкороссии.

– Может, ты помнишь, что было с тобой в эти двое суток?

Ярик растерянно оглядел морды и лица, и только плечами пожал:

– Была стрела, потом боль… я потерял сознание… и вот, очнулся здесь…

– Ну, и слава богу! – воскликнул король, помогая сыну выбраться из саркофага. – Главное, ты здесь, с нами. А раны затягиваются, уж поверь мне…

Однако, ступив на каменные плиты усыпальницы, Ярик тихо пробормотал, словно бы очередное воспоминание булькнуло в глубинах сознания:

– Противоядие… – и тут же, отодвинув короля-батюшку и матушку, он приблизился к шуршикам и, заглянув за их спины, где в хрустальном гробу, сложив ручки на груди, всё ещё покоилась Иринка, спросил с надеждой:

– Успели?

Шуршики в ответ лишь виновато поникли ушами. Расступившись, они пропустили королевича к возлюбленной, и тот остановился как вкопанный, не в силах отвести взгляда от безмятежного лица.

– Противоядие? – тихо спросил он.

– Вливали, – отозвался Большой Бло.

– Опоздали?

– Пожалуй…

Яриккоснулся хрустальной крышки и с нежностью погладил её, а ещё через мгновение подбородок их высочества дрогнул, а на глазах навернулись слёзы.