Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
…Прямо из дверей дома, в котором онапровела всё своё детство, откуда ни возьмись, выпрыгнул зверь с огромной полу-крокодильей, полу-волчьей пастью и… Бедняжка вздрогнула, пытаясь прийти в себя. Что-то больно хлестнуло её по щекам, но прогнать наваждение не получалось! Она силилась проснуться, сглатывая слёзки, кричала: «Мама! Мамочка!» – и никак не могла избавиться от в очередной раз свалившегося на неё видения. Чудовище же, издавая утробное урчание, продолжало вершить своё чёрное дело, и ни отвернуться, ни убежать, даже просто закрыть глаза сил не находилось! Ноги словно бы вросли в землю, а пальцы сделались холодными, как лёд… – Ляля, беги! – кричала мама, царапая ногтями морду невиданного монстра. – Беги, Ляля! Но малышку будто заколдовали! Только корзинка с пирожками… выскользнув из маленьких пальчиков, медленно и долго падала, пока не коснулась травы… И тогда, покончив с кровавым пиршеством, страшилище замерло, подняв на новую добычу два горящих ненавистью глаза… Только тут кроха вздрогнула и пришла в себя, почувствовав, как кто-то продолжает сильно дубасить её по щекам, приговаривая: «Ляля! Ляля! Очнись! Слышишь меня? Ляля!» Девчушка с трудом открыла глаза. Над нею нависало лицо Вани, перепуганное и полное невыразимой безысходности. Увидев, что непослушная вредина очнулась, мальчишка с облегчением выдохнул. – Ну, ты и напугала меня, дура бестолковая! Ну-ка, говори, как чувствуешь себя? – Сам дурак! – отозвалась девочка. – Я только что видела страшный сон… – Да подожди ты о снах! Ручки свои покажи-ка… – он судорожно стянул рукавички с маленьких пальчиков и, увидев, что те совсем белые, рассердился нешуточно: – Ты же чуть не замёрзла, балда упрямая! Пальцы, вон, совсем побелели! – Зато я маму видела, – тихо сказала Ляля. – И ещё я вспомнила, Ваня, слышишь меня? Я, кажется, всё вспомнила… если, конечно, мне не привиделось… – тут же добавила она с явным сомнением. – Слышишь? – Слышу! – кивал парнишка, спешно стягивая сапожки. – Ну-ка, что у нас с ногами? Обувочка была снята вместе с носочками, и подросток недовольно покачал головой. – Ну, ты и дура-баба! – Сам дурак! И вообще, чего ты тут раскомандовался?! Ты слышишь, что я сказала? – Так, Балда Матрёновна, сейчас будет больно, придётся потерпеть. Поняла? – Сам балда! Поняла! Схватив горсть снега, Ваня стал растирать побелевшие пальцы рук и ногбеглянки, приговаривая, что ещё чуть-чуть, и она лишилась бы и того, и другого! На глазах крохи проступили слёзы, но, дав обещание терпеть, она стоически крепилась и только слегка постанывала, крепко сжав зубы. Увидев, что кожа заметно порозовела, юный вояка довольно хмыкнул, достал из-за пазухи маленькую бутылочку и, попросив закрыть нос и открыть рот, резко влил содержимое внутрь горе-пациентки. Глаза малышки немедленно округлились, как пять копеек, она рефлекторно сглотнула напиток и задышала часто-часто, словно утопающий, хватая ртом морозный воздух. – Что это?! – прохрипела она. – То, что лекарь прописал, – сурово отозвался товарищ по оружию, вновь натягивая носки и рукавички на детские пальчики. – Ну, ты и дурында, Пална! – Хватит обзываться! – насупилась красная шапочка. И тут бы Ване возразить, но вместо этого он вдруг всей пятернёй болезненно стиснул рот девочки, отчего Ляля широко распахнула глаза, полные яростного негодования, что-то замычала в ладошку, готовая даже укусить в отместку, но бестактный спаситель прошипел крайне настороженно: |