Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 202 – Игорь Маслобойников

* * *

Лютая стужа уступила место обычным зимним холодам. Дорога обратно уже не казалось их высочеству такой изматывающей. С провизией дела тоже обстояли довольно оптимистично! На обратном пути Никодим снабдил маленький отряд всем необходимым: лошадьми, теплой одеждойи даже настоящими, добротными санями взамен наспех сколоченных рыжей братвой, и последние вынуждены были признать – поделка их вышла так себе. Кроме того, ушастые принесли извинения за бестактность своего поведения прежде и пообещали даже исправиться, но, если выйдет неказисто, хотя бы приложить усилия в обещанном направлении. На новенькие дровни было аккуратненько уложено всё необходимое, а зверью строго-настрого наказано: припасов не касаться и даже носы любопытные не совать! Шуршики, народ хоть и шкодливый, а обречённо кивнуть пришлось: кому охота потом сосать лапу? Посему распределение провианта целиком легло на плечи королевича и дочки трактирщика. С водой же не ожидалось вовсе никаких забот: снега вокруг – завались, топи, как говорится, – не хочу!

На рассвете отряд покинул трактир «У трёх дорог». Никодим долго глядел вслед, то и дело взмахивая на прощание рукой, пока скромная процессия не затерялась среди снежных барханов. Тогда он вернулся в дом, подбросил в камин парочку поленьев и, взяв в руки скрипку, сыграл самую пронзительную мелодию, что в ту минуту более всего соответствовала моменту.

Дорога угадывалась с трудом, однако рыжее племя это заботило мало. За столетия ландшафт настолько впечатался в девственное сознание каждого из шуршиков, что, даже закрыв глаза, они на раз отыскали бы нужную тропиночку, была бы, как говориться, «цель заветная, дело праведное, да добыча желанная…»! Тем не менее, пересекая снежное безмолвие, сердца путников с неотвратимостью горной лавины наливались жаждой непримиримого отмщения, ибо картины, разворачивающиеся перед глазами, были чудовищны. Опустевшие поселения встречали тягостной тишиной. Обугленные остовы изб продолжали упрямо хранить запах гари недавних пожарищ. То там, то тут отряд натыкался на опрокинутые телеги беженцев с развороченным скарбом, а вмёрзшие в наст тела, исклёванные вороньём, не оставляли сомнений, что это не война чьих-то амбиций ради власти, это война на тотальное уничтожение всего живого!

Когда отряд наконец въехал то самое в селение, где Ярик отведал свой первый ужин свободного человека, «Кривые столбы» встретили войнов света гнетущей тишиной: ни огонька, ни дыма над печной трубой, вывеска трактира «Резвый пони» была сорвана, окна выбиты, а в самом заведении тоненько постанывал ветер, занося снегомследы разорения. Но самое ужасное заключалось в другом: кроме падальщиков, оглашающих окрестности пронзительным карканьем, вокруг не было ни души, даже волчьих следов не наблюдалось, про одичавших собак и говорить нечего! Это означало одно: мир наводнили хищники пострашнее тех, с кем при благополучном стечении обстоятельств можно было разойтись краями.

Время между тем подгоняло! И хотя безмолвие деревеньки к постою не располагало, поравнявшись с полуразрушенным трактиром, Ярик резко натянул поводья. Товарищи вопросительно обернулись в сторону их высочества.

– Нужно заглянуть в трактир… – сказал он.

– Это не разумно, – прогудел Большой Бло. – Я бы вообще обходил человековские поселения стороной.