Онлайн книга «Ибо однажды придёт к тебе шуршик…»
|
– О! Да ты не один, – облизнулся Глоб. – С суповым набором в дом, будет славненький приём… – оскалился Лум алчно. Пэк же и вовсе зашёлся слюной, гипнотически взирая на потенциальный обед: – Славная выйдет «коко́шка»[12]… От подобных речей несушка набычилась ещё более и надвинулась на Кроху с видом столь угрожающим, что тот поник ушами и оторопело попятился. Такой прыти от обеда с ножками он совершенноне ожидал! – Ты чего это?! Чёй-то ты! Чего я такого сказал-то?! Ты чего?! – Ко-ок! – грозно дёргала головой птичка, готовая кинуться в драку, а затем так смачно стукнула клювом по дубовому столу, что тот дал трещину. Остальные шуршики тоже шарахнулись, не желая связываться со столь неуравновешенным суповым набором, при этом косясь на Тука с немым вопросом, как ему только в тумку пришло, притащить в логово столь неадекватную дичь?! – Чернушку не трогать! – пригрозил Тихоня за спиной отважной сподвижницы, ибо в этот вечер имел на это полное право: он единственный, кто не наделал глупостей! И соплеменники немедленно закивали, соглашаясь с очевидным: с этими двумя неадекватами лучше не спорить! – Так что приключилось с Маленьким Бло? – повторил свой вопрос истребитель разбойников. – Кок! – поддержала Чернушка, и добавила бы: «Отвечать!». Но, увы, это было выше её способностей. С опаской посматривая на пернатую тварь, рыжая братия неуверенно приблизилась к Туку, и Крошка Пэк таинственно прошептал: – Он изгнан… В ту же секунду где-то глубоко в подвалах замка прокатился страшный рёв, полный негодования и ярости, отчего зверьки попрыгали на свои места и принялись спешно поглощать приготовленный Глобом ужин. Мухи, недовольные эдакой прытью, разлетелись, гневно жужжа и расшибая тушки о витражи. Только Пэк, не донеся до рта вилку с ароматным куском мяса, медленно сдвинул к Тихоне утайку с пульсирующим сердцем и добавил опять же едва различимо: – Сходи, покажи Большому Бло свою добычу. Нас он вряд ли захочет видеть… * * * Вечерело. Осторожно вынув из мешочка пульсирующее разбойничье сердце, Тихий Тук поместил его в золочёную воронку. Толстина́ Глоб добавил несколько капель пурпурного красителя, затем величественно взмахнул лапой и, приняв эстафету с видом чрезвычайно важным, Крошка Пэк нажал рычаг хитроумного механизма, который, гулко загрохотав, медленно вдавил добычу в самую сердцевину сосуда. Неве́ра Лум принялся на распев читать заклинание из «Книги магии и волшебства», отчего на длинном змеевичке стали неспешно проступать светящиеся письмена на практически забытом языке предтеч: Дестрамус пюписдрасимус! Ренгибус шарбабиусус. Грымздису отыздисукус, Сварлимусус сонявличиускус. Читая замысловатый текст, Лум всё более и более погружался в священный транс полного отреченияот всего сущего. Зрачки его глаз побелели, а лёгкая лихорадка всколыхнула мощное тело зверя тонкими вибрациями причастности к таинственным, потусторонним материям, о коих не имели представления даже самые продвинутые умы прошлого. Шуршики с тревогой посматривали на собрата, ибо никто не хотел браться за чтение архаичных словес, слишком уж они были мудрёные, а действие производили пугающее! Только Неве́ра, увлечённый загадочным сочетанием букв, совершенно невдавающийся в смыслы, как зачарованный, раз за разом пускался в опасное предприятие, декламируя древнее знание. Что происходило с ним в такие минуты, объяснить впоследствии он не мог, так как по прошествии сего таинства абсолютно ничего не помнил и был чист разумом, аки лесной родник. |