Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 144 – Игорь Маслобойников

– А разве мы нарушаем? – удивился шуршик и повёл лапой: – Это всего лишь кладбище, это – склеп, а это – обыкновенная дверь, сделанная для того, чтобы входить и выходить. И никакой мистики в этом нет.

– Я бы не стал утверждать это с подобной категоричностью. Кто знает, что творится там, в царстве мёртвых…

– Не знаю, существует ли оно вообще. А вот с предрассудками, что-то определённо нужно делать! – и сказав это зверь затерялся во чреве последнего пристанища некогда живших.

Мефодию ничего не оставалось, как перекреститься и сойти следом в ад.

Тусклый свет факелов освещал пространство королевской усыпальницы, где на возвышении лежала воспитанница королевы.

– Святые угодники, – перекрестился Мефодий, с ужасом взирая на представившуюся картину. – Это же Иринка – невеста их королевского высочества!

Хмель монашескую, как ветром сдуло. Он приблизился к девочке, отказываясь верить глазам своим. Происходящее походило на сон… или дежавю́^[34]… Ещё недавно бедняжка вот так же лежала на подмостках импровизированного театра в спектакле юного королевича, а теперь почивает здесь, среди каменных надгробий… Лежит и не дышит, бледна и холодна, точно мрамор. И это совсем не похоже на игру!

– Что с ней? – с трудом выговорил слуга божий, чувствуя, как сердце под монашеским одеянием болезненно сжалось.

– Спит… – эхом отозвался Маленький Бло.

– Спит? – растерянно повторил отшельник. – Аки ангел, с небес сошедший… Но зачем ты лжёшь мне, шуршик? Она мертва…

– Она спит, – настойчиво повторил зверь. – А теперь слушай меня внимательно, монах, иначе и вам – человекам, и нашему дикому племени придёт амба^[35]. Вот, что ты должен будешь сделать…

ПОСТСКРИПТУМ #2

Очнувшись, Ярик обнаружил, что затылок ноет от боли и, сунув руку под голову, нащупал бугорок запекшейся крови. Раненная в поединке рука оказалась перетянута тряпицей не первой свежести, причём наспех и весьма неаккуратно! Тело побаливало от врезавшихся в кожу грубых краёв деревянного ложа, скорее похожего на широкую лавку, нежели самую захудалую кровать. Сырость же холодных камней намекала на то, что находится он не в собственной опочивальне, а каменном мешке тюремной «башни смерти» – последнем пристанище приговорённых к повешению.

Некоторое время спустя послышались шаркающие шаги, звучно заскрежетал ключ, проворачиваемый в замке, клацнул засов, и принц инстинктивно вскочил, отчего в глазах потемнело, а сверлящая боль прошила насквозь. Пришлось даже застонать, заскрежетав зубами.

– Ну, что вы, ваше высочество, – укорил тюремщик. – Лежите себе, отдыхайте! Я ненадолго. Вот только вавочку^[36]обработаем. Не хватало ещё, чтобы загноилась! Беда будет… А зачем нам беда? Этого добра у нас с вами и так хватает. Правильно я говорю?

«Старый пират», как за глаза величали хранителя ключей обитатели казематов, поставил ушат с горячей водой возле кровати, отжал тряпицу и принялся аккуратно омывать глубокую рану, оставленную лейтенантом, заботливо дуя на неё, да приговаривая: «У душегубца боли, у ворюги боли, а у их высочества нипочём не боли!»

– А тут у нас что? – он размотал повязку на руке и удовлетворённо хмыкнул, разглядывая царапину единственным глазом: – И тут порядочек, ваше высочество. Со временем и следа не останется. Разве что на солнышке, ежели перезагораете, полосочка нарисуется, а так… Организм молодой. Выкарабкаетесь.