Книга Ибо однажды придёт к тебе шуршик…, страница 143 – Игорь Маслобойников

* * *

Раскидав конечности в разные стороны, отец Мефодий почивал в своей келье на деревянном ложе аскета и храпел во всю ивановскую. Пивное брюшко его заметно подрагивало, а кадык подёргивался, издавая раскатистые хрипы, перемежаемые протяжными стонами, из чего следовало, что преданному служителю церкви снятся кошмары. Рядом, на каменном полу, в красноватой лужице, валялась початая бутыль вина. Спящий хмурил брови, взывал к всевышнему, обещал кару небесную и сыпал проклятиями в адрес нечестивцев, что подвергали его пыткам адовым и искушениям непристойным.

Маленький Бло вошёл в келью и, присев на табурет, озабоченно взглянул на пьяницу в рясе, который ещё и благоухал прескверно.

– Эй, Мефодий… – позвал зверь.

– Изыди, сатана… – прохрипел батюшка, чуть оторвав голову от лежбища и скользнув по шуршику затуманенным оком, вновь рухнул в подушки и утроил храп.

Видя, что добром с отшельником не сладить, ночной гость ухмыльнулся и наотмашь шлёпнул засоню по мордасам. Это подействовало, ибо святой отец вскочил, как ошпаренный:

– Кто здесь? – заорал он, размахивая ручищами. – Не подходи! Морду лица набью! – и крупные пальцы его рефлекторно свинтились в кулаки, готовые устроить нешуточное побоище.

Вероятно, монах принял ушастого посетителя за посланника адских сил, а возможно и того хуже: рассудком подвинуться на фоне хмельных возлияний, ибо, как ни крути, а к нему-таки наведалась белочка, причём чёрная и довольно-таки крупная!

– Это я, – миролюбиво проурчал Маленький Бло, и морда его расплылась в радушную улыбку.

– Шуршик?! – мозг Мефодия с трудом осознавал видимое.

– Бло… – представился черно-бурый и добавил со значением: – Маленький Бло!

– Чур меня! – святой отец попытался отмахнуться от престранного, но попытка не удалась, и бедняга ощутимо напрягся. – Ты зачем пришёл, шуршик? По мою душу? – ион неуклюже перекрестился.

– По ваши души приходят черти… – оскалился зверь, поднимаясь с табурета. – А я – шуршик, и пришёл совсем по другому поводу. Давай, прогуляемся?

– Прогуляемся? – совершенно растерялся Мефодий.

– Да. Это когда лапками по травке топаешь и воздухом свежим дышишь… – уточнил интриган довольно-таки иронично. – «Прогулка» называется…

– Я знаю, что такое «прогулка».

– Тогда мы скорее поймём друг друга.

Мефодий не без труда поднялся, задев при этом бутылку, что загрохотала по каменному полу, оставляя за собой красную неровную линию.

– И не трясись, как осиновый лист, – добавил Бло. – Потом благодарить будешь…

По небольшой лесенке шуршик и монах покинули келью и, выйдя в холодный рассвет, захрустели по покрытой изморозью траве к королевской усыпальнице. Тишина стояла тягостная. Мефодий почувствовал, как жилка у виска беспокойно запульсировала от дурных предчувствий. Когда же, минуя огромный могильный крест, на который с тяжёлым шелестом вдруг опустился чёрный, внушительных размеров ворон и угрюмо посмотрел путникам вслед, ему стало и вовсе не по себе. Наконец странная парочка достигла кованой ограды фамильного склепа. Протяжный скрип отворяющейся решётки нарушил покой вековых могил, и святому отцу на мгновение показалось, что голоса предков, потревоженных ранним визитом, расшипелись в спину возмущёнными проклятиями. И тогда преданный служитель церкви заупрямился.

– Не богоугодное это дело, нарушай покой усопших, – прошептал он, с опаской озираясь по сторонам.