Книга Коварный супруг, страница 151 – Катарина Маура

Я отхлебываю вино и несколько мгновений смотрю на свой бокал.

— Не знаю, — признаюсь я. Горе приходит и уходит волнами, и я часто забываю, что моей бабушки больше нет, пока не достаю телефон, чтобы позвонить ей, или не начинаю готовиться к нашему еженедельному семейному ужину, только чтобы добраться до ее дома и обнаружить, что моя семья тихо сидит вместе, никто из нас не хочет отступать от традиции. Они ничего не сказали об отсутствии Ксавьера, но знают, что он ждал у моего дома каждый вечер, отказываясь от всех других обязательств, включая, очевидно, вечер покера.

Я была так уверена, что хочу развестись, когда оформляла документы, что Ксавьер не любил меня так, как утверждал. Мне казалось, что я схожу с ума, что мои воспоминания о нас не совсем верны, потому что я пыталась представить себе мужчину, который отдалился от меня, и мужчину, в которого я влюбилась. Я была уверена, что Ксавьер подпишет бумаги в мгновение ока, что он просто останется со мной из-за моей бабушки, но он все еще здесь, он все еще появляется спустя недели. Каждую ночь он ждет меня часами, не уходя, пока не погаснет свет в моей спальне. Я не знаю, что с ним делать, и чувствую, как меня начинает колбасить.

— Это нормально — не быть в порядке, — говорит Валерия. — Исцеление требует времени, Сиерра.

Я киваю и делаю глоток вина.

— Думаю, именно этим я и занимаюсь.— Я изо всех сил стараюсь исцелиться от потери людей, которых я потеряла, причем разными способами. Оплакивать умерших почти легче, потому что их время ограничено, и я могу цепляться только за самые лучшие воспоминания. Гораздо сложнее оплакивать потерю отношений, сталкиваться с мыслями «что-если», бесконечно задаваться вопросом, была ли я виновата и что во мне такого, что заставило его отказаться от меня, когда он обещал мне вечность. Я никогда не заставляла его сомневаться в своей преданности ему, давала понять, что его отсутствие причиняет мне боль, и все равно он продолжал разрушать все, что мы так кропотливо строили, — наше доверие, наше счастье, близость между нами и даже открытое общение, за которое мы боролись.

— Ужин готов, — кричит папа, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что мама уже накрыла на стол. Мне следовало бы помочь, но вместо этого я просто сидела здесь, погрузившись в собственные мысли.

Я странно нервничаю, когда подхожу к столу, и сердце щемит, когда я смотрю на лица всех людей, которые, как я думала, навсегда останутся моей семьей.

— Это не изменит моего мнения о Ксавьере, — осторожно говорю я. — Я так же не хочу, чтобы он присоединялся к ужину.

Мама удивленно смотрит на меня.

— Хорошо, — говорит она. — Он не приглашен, и мы здесь не для того, чтобы переубедить тебя, Сиерра. Мы здесь только потому, что любим тебя.

Я прикусываю губу, чтобы она не дрожала, но не могу остановить слезы, собирающиеся в глазах. Когда-нибудь, когда Ксавьер снова женится, они все будут любить другую женщину так же, и мысль о том, что я могу потерять и их, разбивает то, что осталось от моего сердца.

Валерия обхватывает меня руками и притягивает к себе, крепко обнимая.

— Не плачь, — умоляет она. — Мы здесь для того, чтобы тебе стало лучше, а не для того, чтобы ты плакала.

Я улыбаюсь сквозь слезы и изо всех сил пытаюсь взять себя в руки, и все они понимающе улыбаются мне, продолжая ужинать, как будто каким-то образом знают, что это именно то, что мне нужно. Зак смеется надо мной, когда я давлюсь большим куском пасты, слезы все еще текут по моему лицу, а Хантер поднимает бровь, глядя на мою тарелку.