Книга Коварный супруг, страница 149 – Катарина Маура

— Ксавьер, — говорю я, в моем голосе нет обычной ласки, с которой я обычно произносила его имя. Я никогда не чувствовала себя такой усталой, такой полной сожалений. Лучше бы мы никогда не поженились, не полюбили друг друга. По крайней мере, тогда у меня было бы наше соперничество, чтобы отвлечься от печали.

Он делает шаг вперед, его движения нерешительны, когда он убирает волосы с моего лица. Он перестал прикасаться ко мне подобным образом, и было время, когда я задавалась вопросом, как долго мне придется ждать, чтобы вновь обрести такую близость, но я на собственном опыте убедилась, что время жестоко, а моменты, которые мы переживаем, действительно единственные в своем роде. Утраченное нельзя вернуть, его можно только повторить, и каждый новый момент никогда не будет таким же, никогда не будет достаточным.

Я отхожу, а он прижимает руку к груди, и на его лице отражается сожаление и покорность.

— Что случилось? — спрашивает он, его голос мягкий, успокаивающий.

Я опускаю глаза и смотрю на папку, лежащую на журнальном столике, и с тяжелым сердцем протягиваю ее ему.

— Давай покончим с этим.

Его руки дрожат, когда он открывает папку и смотрит на документы о разводе, в его глазах мелькает недоверие, когда он поднимает голову и смотрит на меня.

— Что?

— Однажды ты сказал мне, что я не должна снижать свои стандарты только потому, что ты им не соответствуешь, и я наконец-то приняла твои слова на вооружение. Я перестала ожидать лучшего от того, кто больше привязан к своим страхам и неуверенности, чем ко мне. Ты заставил меня влюбиться в тебя, только чтобы оттолкнуть и показать, что моя любовь не стоит того, чтобы за нее бороться. Ты выстроил меня, только чтобы пошатнуть фундамент, который, как я думала, у насбыл, и у тебя даже не хватило порядочности посмотреть, как я разваливаюсь на части. И все же я была уверена, что ты выйдешь из этого состояния, что ты поймешь, что то, что у нас есть, стоит всего — каждого риска, каждого кошмара, который тебе пришлось пережить, чтобы проснуться рядом со мной. Я была уверена, Ксавьер, потому что все это время я была готова рискнуть смертью, если бы это было необходимо, чтобы быть с тобой.

Ксавьер роняет бумаги, и я наблюдаю за тем, как они рассыпаются по полу, пока он тянется ко мне, нежно касаясь моего лица.

— Ты права, — говорит он, его голос мягкий. — Я подвел тебя, Сиерра. Я поклялся быть рядом с тобой, к лучшему или худшему, но я сбежал, когда стало трудно. Я отгородился от тебя, сведя на нет всю ту тяжелую работу, которую мы проделали вместе, причиняя тебе боль снова и снова, хотя все, чего я когда-либо хотел, — это любить тебя. Я не отрицаю этого, Сиерра, и не собираюсь оправдываться. Ты заслуживаешь большего. Но клянусь тебе, я больше не буду бегать. Пожалуйста...

— Слишком поздно, — говорю я ему, не желая слушать его оправдания, его пустые обещания. — Я отказываюсь быть с человеком, который не хочет исцелиться от шрамов, оставленных его прошлым. Ты прав, Ксавьер. Я заслуживаю лучшего.

Его глаза искрятся болью, и он подходит ближе, пока его тело не оказывается вровень с моим.

— Тогда я стану лучше, — говорит он мне, его взгляд непоколебим. — Я не подпишу эти бумаги. Я никогда не отпущу тебя, Сиерра. Я покажу тебе, что за тебя стоит бороться, и сделаю все, что в моих силах, чтобы заслужить твое прощение. Я буду стараться изо дня в день, миллион лет и один день, если понадобится.