Книга Разрушенные клятвы, страница 91 – Катарина Маура

Пожениться.

Она бы, конечно, попросила меня быть ее подружкой невесты, и это разрушило бы меня. Я не могу смотреть, как он счастлив с ней, это сводит меня с ума. Это приводит меня к мыслям, которых я не хочу, заставляет задумываться, что я могла бы сделать, чтобы он снова увидел меня, только меня.

Я не могу быть этим человеком, не могу быть тем, кто отнимет счастье у Селесты. Я все еще люблю ее так сильно, несмотря на все. Никогда в жизни не чувствовала столько вины и стыда. Даже после того, что произошло с тобой, мама. Это делает меня ужасным человеком, не так ли?

Я знаю, что она никогда не простит меня, но я должна рассказать ей правду, прежде чем увижу тебя. Если она выйдет замуж за Зейна, она должна знать, какой он на самом деле. Что, если я была не единственной? Что, если после меня есть кто-то еще? Она должна знать, но я не смогу выдержать последствия, потерю нашей дружбы. Это эгоистично — выбрать уйти из ее жизни и из этого мира прямо после того, как скажу ей все, но я знаю, что не смогу выдержать ее боль, этот взгляд предательства.

Я просто надеюсь, что когда-нибудь Зейн поймет, что значит быть ослепленным любовью, предавать тех, кто тебе дорог, ради мимолетного счастья, лишь для того, чтобы потерять свою душу в процессе.

Надеюсь, что Зейн понесет наказание за свои грехи, как и я. Это мое последнее желание. Если в нашем мире есть Бог, Он исполнит это желание, не так ли?

Часть 2

НАСТОЯЩЕЕ

5 ЛЕТ СПУСТЯ

Глава 36

Зейн

Позолоченные буквы на приглашении на сегодняшний благотворительный ужин сверкают в свете люстр, а название нового отеля Клифтона Эмерсона словно насмехается надо мной. The Calypso.

Я тихо выдыхаю, передавая приглашение у входа в бальный зал, и задаюсь вопросом, какого черта я здесь делаю.

Я почти никогда не соглашаюсь посещать этот напыщенный фарс — единственные мероприятия, которые я еще могу терпеть, это те, что устраивает моя семья, и даже они, по сути, пустая трата времени. Каждый цент, вложенный в эту показуху, стоило бы просто отдать на благотворительность, но без этого цирка пожертвований не будет. Большинство людей здесь не дали бы ни копейки, если бы за этим никто не наблюдал. Все это спектакль, и я не хочу в нем участвовать… но, тем не менее, я здесь.

Мои глаза скользят по толпе, и неприятное предчувствие пробирается вдоль позвоночника. Последний заголовок «The Herald» эхом звучит в голове с каждым моим шагом.

— Мистер Виндзор!

Я оглядываюсь и вижу, как ко мне направляется один из деловых партнеров. Внутри я глухо рычу. Вот еще одна причина, почему я избегаю таких мероприятий — здесь я всегда чувствую себя окруженным хищниками, жадно выжидающими момент, чтобы вцепиться в меня когтями. Я выдавливаю из себя вежливую улыбку, смирившись со своей участью… но тут замечаю до боли знакомый силуэт.

Меня парализует. Все вокруг исчезает, пока она не остается единственным, что я вижу.

Она поворачивается, и мой желудок скручивается узлом так, как не скручивался уже много лет. Черт. Время словно замирает — каждая клетка моего тела хочет отсрочить неизбежное, даже несмотря на то, что я сам ищу ее взгляд.

Селеста.

Я велел ей держаться от меня подальше. И долгие годы она выполняла этот приказ. Ради нее. Ради меня. Я надеялся, что сегодня ее здесь не будет, но вот она. Стоит прямо рядом с Клифтоном Эмерсоном. Смотрит на него так, будто вокруг больше никого нет. И эта улыбка. Та самая, что раньше принадлежала только мне. Ее вид бьет в грудь, будто прямым ударом. Я шумно выдыхаю, врастая в пол.