Книга Разрушенные клятвы, страница 160 – Катарина Маура

Глава 66

Зейн

Я стою в дверях, наблюдая, как Селеста берет уже, наверное, десятое платье, ее лицо выдает волнение. Бабушка сказала, что предупредила ее: еще один пропущенный семейный ужин, и хорошего ждать не стоит. Я был уверен, что Селеста проигнорирует это предупреждение.

Она расстегивает молнию на черном платье и раздраженно сбрасывает его с плеч. У меня перехватывает дыхание, когда ткань скользит вниз, оседая у ее ног, обнажая кружевное белье-черное, изысканное, подчеркивающее изгибы ее тела. И эти маленькие штучки на бедрах… Как они называются? Подтяжки? Черт его знает. Единственное, что я знаю точно — она чертовски неотразима.

Она вздрагивает, замечая меня, и машинально прикрывает живот рукой, словно пытаясь хоть как-то спрятаться. Щеки Селесты заливает румянец, когда я подхожу ближе, кладу ладонь ей на плечо и становлюсь за спиной.

— Это всего лишь семейный ужин, — тихо говорю я, пытаясь успокоить ее. — Не стоит так переживать.

И что меня бесит больше всего — я не могу не пытаться избавить ее от тревоги. Каждый день я напоминаю себе, что она со мной сделала. Но стоит ей вот так посмотреть на меня, беспомощно, с надеждой, — и я снова падаю на колени.

— Я знаю, но… я просто… — Она выдыхает, опуская взгляд. — Я хотела произвести хорошее впечатление. Я… Я знаю, это глупо, но мне не хочется, чтобы они ненавидели меня еще сильнее.

Черт. Когда она хочет, она может быть до невозможности сладкой. Я зарываюсь пальцами в ее волосы, наклоняя голову, обнажая шею. Ее дыхание сбивается, когда мои губы находят точку чуть ниже уха, и в зеркале наши взгляды встречаются.

Я не понимаю ее. Эти чертовы границы между нами размываются все сильнее. Мне все сложнее цепляться за ненависть, особенно когда она смотрит на меня так, будто ей нужна защита.

Моя рука скользит по ее животу, и она поддается назад, доверчиво прижимаясь ко мне. Такая послушная. Такая моя. Селеста тихо всхлипывает, когда я сжимаю ее грудь, а другой рукой, уже забравшись под ее трусики, касаюсь самого сокровенного. Ее тело мгновенно откликается. Она дрожит, выгибается, смотрит на меня с таким же отчаянным желанием, что и я на нее.

— Кого ты хотела впечатлить? — шепчу я, проводя зубами по ее уху, дразня пальцами ее сосок.

Она хватает меня за запястье, но не чтобы остановить — наоборот, она сильнее прижимает моюруку к себе, взгляд умоляющий. Я ухмыляюсь и скольжу пальцами ниже, обмазав их ее влажностью, прежде чем поднять обратно, оставляя дразнящий след к ее клитору.

— Кого, Селеста?

Она вздрагивает, ее губы размыкаются в прерывистом вздохе.

— Рейвен, — наконец выдыхает она. — Эти платья… Они все ее работы. По одному из каждой коллекции. У меня есть все, что она когда-либо создавала. Кроме свадебных платьев.

Мое сердце сжимается. Я наклоняюсь, вонзая зубы в ее плечо, одновременно глубже погружая пальцы в нее. Она задыхается, ее стон вибрирует у меня в груди. Я не понимаю, что сильнее — ревность или облегчение. Она по-прежнему любит Рейвен, так же, как никогда не переставала любить Сиерру. Она делает невозможным продолжать ненавидеть ее. А я так, черт возьми, хочу.

Я двигаюсь внутри нее, медленно, мучительно, наслаждаясь ее реакцией.

— Зейн… — стонет она, и ее голос звучит так жадно, так отчаянно.

— Скажи, чего ты хочешь.