Книга Разрушенные клятвы, страница 154 – Катарина Маура

— Ты когда-то сказала, что я могу есть твое печенье до тех пор, пока не начну получать свое. А потом ты начнешь бороться со мной за него. Ты, может, этого и не помнишь, но я помню. Мы были на кухне у Зейна, и мне тогда было так одиноко… Потому что ни с твоей бабушкой, ни с моим дедушкой ничего не складывалось. А потом ты вдруг просто улыбнулась — и забрала у меня все это чувство безнадежности.

Я слышу, как голос выдает мое волнение. Делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя, и с искренностью смотрю на нее.

— Я пришла сказать тебе, что тебе не придется бороться со мной за это. В следующие два с половиной года все коробки будут твоими.

Сиерра наклоняется, поднимает коробку, и в ее взгляде проскальзывает что-то сложное, болезненное.

— Два с половиной года, — повторяет она.

Я напрягаюсь и киваю.

— Не волнуйся, — тихо говорю я. — Я не вторгнусь в твою жизнь больше, чем это необходимо. Я просто… буду оставлять их для тебя, как сегодня. Тебе даже не придется меня видеть.

— Ты уйдешь от Зейна, когда истечет срок контракта?

Я колеблюсь. А затем киваю.

— Значит, снова бросишь нас всех? Как тогда?

Я делаю нерешительный шаг вперед и качаю головой.

— Нет, — шепчу я. — Зейн… он хочет, чтобы, когда все закончится, между нами не осталось ничего. Чистый разрыв. Он не хочет меня в качестве жены, Сиерра. И с тем, что стоит между нами, я не уверена, что даже если бы он захотел, у нас бы получилось. Я никого не бросаю. Я просто отпускаю его.

Говорить это больно. Но еще больнее знать, что это правда.

Глава 63

Зейн

Я замираю в дверях спальни, услышав приглушенные всхлипы. Звук словно вонзается мне под кожу, заставляя сердце сжаться. Я делаю неуверенный шаг вперед, не в силах проигнорировать ее боль.

Селеста настолько погружена в свое горе, что даже не слышит, как я подхожу. Я ложусь в постель, и ее тело напрягается, прежде чем она утыкается лицом в подушку, отчаянно пытаясь скрыть свои слезы. Но ее плечи все равно предательски подрагивают. Она давится рыданиями, не в силах сдержать этот надрывный, безысходный звук.

Я молча обнимаю ее, прижимая спиной к своей голой груди. Селеста тут же поворачивается ко мне, цепляясь за мою шею, словно ищет спасения, и я сжимаю ее в своих руках, словно боюсь, что она растворится у меня на глазах.

— Что случилось, Неземная? — шепчу я, запуская пальцы в ее спутанные волосы. Сердце тяжелеет в груди. Я никогда не видел ее такой.

После Лили она заперлась в своей скорлупе, не подпуская меня к себе. Наверное, это должно было быть предупреждением, но когда дело касается ее, я всегда игнорировал красные флаги. Игнорирую и сейчас.

Селеста судорожно сжимает меня, ее ноги сплетаются с моими, и я крепче прижимаю ее к себе.

— Мне так… так жаль, — задыхается она сквозь слезы.

Я тихо глажу ее волосы, обвивая ее кудри вокруг пальца снова и снова, пока дыхание ее хоть немного не успокаивается.

— О чем ты жалеешь, любовь моя? — шепчу я. Что могло так ее сломать?

— С-Сиерра… — хрипло выговаривает она.

Я напрягаюсь, едва услышав имя сестры. По телу прокатывается волна защитного инстинкта. Я не хочу, чтобы Сиерра причиняла боль Селесте… но я так же не хочу, чтобы Селеста снова ранила мою сестру.

— Что случилось?

Ее тело дрожит, пока она рассказывает мне о бабушкином печенье и попытке исполнить старое обещание. Я слушаю молча, водя ладонью вверх-вниз по ее спине, но в груди медленно разгорается странное чувство. Ревность. Из всех людей, которых она предала, она решила искупить вину перед Сиеррой. Не передо мной. Перед Сиеррой.