Книга Временная жена, страница 67 – Катарина Маура

Я моргаю, растерянная.

— В день свадьбы Ареса и Рейвен, — продолжает Лука. — Я увидел, как ты танцевала с ним, услышал твой смех, и все. Одной этой мелочи хватило, чтобы моя голова наполнилась мыслями о вас двоих. Это сводило меня с ума настолько, что я оборвал танец со своей бабушкой только ради того, чтобы забрать тебя у него.

Он сжимает челюсть и качает головой.

— Тогда я не был готов признаться в своих мотивах, даже самому себе. Так что я солгал. Себе. Тебе. Те слова, что я произнес в тот вечер, дорого нам обошлись.

Он смотрит мне прямо в глаза, и я чувствую, как в животе что-то сжимается.

— Это извинение запоздало на месяцы, но ты все равно его заслуживаешь.

Я смотрю на него в полном шоке. В его словах должна быть доля правды. Он бы не выбрал именно эти выражения, если бы хотя бы часть его самого не верила в это. Он бы просто обвинил меня в корпоративном шпионаже и закрыл тему. Он бы не обвинил меня в том, что я пытаюсь стать любовницей Джошуа, не так ли? Будто его слова в ту ночь были специально подобраны, чтобы ранить меня как можно глубже.

— Я также сожалею о том, как обращался с тобой при Наталье, — продолжает он. — Невозможно выразить словами, насколько виноватым я чувствовал себя каждый раз, когда видел тебя рядом с ней. Ты была той, кого я хотел, но она была той, на которой я думал, что должен жениться. Мне нужно было держать дистанцию, поэтому я обращался с тобой просто как с сотрудницей. Я заставлял себя помнить, что это все, чем ты можешь быть для меня, если я собираюсь жениться на другой. Но приэтом я не мог по-настоящему тебя отпустить.

Он тяжело вздыхает, его рука медленно опускается.

— Я был невероятно эгоистичен, когда дело касалось тебя, Валентина. Я знаю это. Я отталкивал тебя, а когда ты ушла, наказал тебя за это, добавив в черный список и сделав невозможным для тебя найти другую работу. А потом, как будто этого было мало, я использовал исчезновение твоей бабушки, чтобы вынудить тебя выйти за меня.

Лука отводит взгляд, его челюсть напряженно сжимается.

— Я знаю, что вел себя как полный псих, и понимаю, что одного извинения недостаточно. Я знаю это, но все равно стою перед тобой сейчас и прошу прощения.

В его глазах отчаяние, и внутри меня все переворачивается.

— Почему сейчас?

Он аккуратно берет прядь моих волос и обвивает ее вокруг пальца.

— Не знаю. Может быть, потому что ты сказала, что, кажется, ненавидишь меня. Или потому что сегодня, когда я вручил тебе твои новые документы, ты выглядела… разочарованной. Я не знаю, что изменилось, Валентина. Все, что я действительно знаю — я не хочу, чтобы следующие три года нашей жизни прошли вот так. Я не хочу, чтобы мы провели их с незаживающими ранами, которые, кажется, забываются только тогда, когда мы теряем себя в страсти.

Он делает паузу, опуская взгляд.

— Единственное, чему меня всегда учили мои родители, когда речь шла о семье, — это важность общения. Мне нелегко дается этот разговор, Валентина, но ты теперь моя жена, и я хочу попробовать. Я знаю, что мы не можем начать с чистого листа, но я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы прошлое не имело над нами власти. Я не могу просто сидеть сложа руки и позволять ему диктовать, каким будет наше будущее.

Лука никогда не говорит о своих родителях. Я знаю, как тяжело для него даже просто упомянуть их.