Книга Временная жена, страница 66 – Катарина Маура

Она молча кивает, прижимая паспорт к груди. Я бы отдал все, чтобы узнать, о чем она сейчас думает. Бесчисленные женщины отдали бы что угодно, чтобы носить мою фамилию, чтобы быть моей женой. А та единственная, на которой я женился, выглядит так, будто это проклятие.

Валентина

— Значит, вот где ты прячешься, — произносит Лука, лениво облокотившись о дверной косяк своего домашнего кабинета. — Надо было догадаться, что найду тебя именно здесь.

Необычно видеть его в такой домашней одежде. Я, кажется, никогда не видела его в серых спортивных штанах и простой белой футболке, и выглядит он в этом чертовски… соблазнительно. Что-то в расслабленном Луке Виндзоре заставляет мое сердце биться чаще. Я бросаю взгляд на свои уродливые пижамные штаны и нелепую футболку, вдруг чувствуя себя неуютно.

— Почему ты не подождала меня? Мы могли бы поехать домой вместе.

Я моргаю, отгоняя мысли.

— Я сама приехала на работу на своей машине, не хотела оставлять ее там.

Формально у меня есть личный водитель, но я всегда чувствую себя неловко, когда приходится его звать. Мне гораздо больше нравится водить самой.

Лука отталкивается от стены и медленно направляется ко мне, его взгляд пронзителен. В этом взгляде есть что-то такое, что заставляет меня вспомнить, как он трогал меня сегодня, что говорил мне.

Ты принадлежишь мне, Валентина. Тебе не обязательно должно это нравиться, но ты обязана помнить это.

Он снова обращался со мной, как с собственностью, но странным образом в этот раз меня это не раздражало. Я всегда считала, что Лука ненормальный, но, кажется, в конце концов, теряю рассудок именно я. Как я могу так сильно его желать, несмотря на все?

— Над чем ты работаешь? — спрашивает он.

Лука стаскивает меня с кресла и занимает мое место, прежде чем резко притягивает меня к себе на колени. Его руки обвиваются вокруг меня, подбородок ложится мне на плечо. Он берет мышку, лениво скользя взглядом по экрану.

— Планы по расширению, да?

— Лука… — Я пытаюсь подняться, но он лишь сильнее сжимает меня в своих объятиях, не позволяя двигаться.

— Прости, — говорит он тихо, склоняя голову ближе, и его губы легонько касаются моей шеи.

Я замираю, ошарашенная.

— За что? — мой голос звучит резко. — Есть масса вещей, за которые тебе стоило бы извиниться. Так что скажи мне… за что именно ты извиняешься?

Он тихо смеется и крепче сжимает меня в объятиях.

— Я должен был знать, что ты так просто меня не простишь.

— А с чего бы? — фыркаю я. — Ты никогда не делаешь ничего наполовину, так? Если ужизвиняешься, делай это как следует.

Я ожидала, что он посмеется надо мной, но вместо этого его руки соскальзывают на мою талию, он немного меня разворачивает, чтобы посмотреть мне в лицо. В его глазах что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание, а когда его ладонь касается моего лица, я невольно вдыхаю резко и глубоко.

Последние несколько недель я была в каком-то хаосе, но сейчас — хуже, чем когда-либо. В один момент я его ненавижу, в следующий — не могу справиться с бешеным сердцебиением. Он меня путает, и я ненавижу, что он заставляет меня так себя чувствовать. Ненавижу терять контроль.

— Для начала, я сожалею, что тогда не признался, что ревновал тебя к Джошуа Ривере, — произносит он, его голос глубокий и ровный.