Книга Временная жена, страница 33 – Катарина Маура

— Нет, — шепчет она. — Прости.

Я молча смотрю, как она разворачивается и уходит из моего офиса.

А сердце… сердце остается лежать на столе, разбитое на мелкие кусочки. Точно такие же, как рваные клочья бумаги, раскиданные передо мной.

Валентина

Я замираю перед домом бабушки, подняв взгляд на знакомый фасад. Чувствую себя потерянной.

Я никогда не была человеком, который поступает импульсивно. Каждое мое действие — результат тщательно продуманного плана. Каждый шаг — взвешенный и рассчитанный. Сколько себя помню, я всегда играла в долгую.

Даже в детстве я никогда не мечтала слишком масштабно. Единственный раз, когда позволила себе это, реальность быстро дала мне пощечину. Людям вроде меня не положены беспечные студенческие годы, полные вечеринок и развлечений. Стоит закрыть глаза, и я снова вижу лицо матери в тот момент, когда она сказала мне, что они с бабушкой стали чаще питаться консервами, потому что потеря моего небольшого дохода оказалась слишком ощутимой.

Не знаю, говорила ли она это намеренно, чтобы вызвать у меня чувство вины, или просто хотела, чтобы я знала, с чем они сталкиваются, пока я гонюсь за своей мечтой об учебе в колледже. В любом случае, в тот момент, когда мама попала в аварию, я поняла — мне придется вернуться домой. Растущий студенческий долг вкупе с постоянной нехваткой денег в семье окончательно разбили мои мечты, и с тех пор я даже не пыталась позволить себе желать большего.

Я всегда знала, что забота о семье — это груз, который мне предстоит нести. И несла его без единой жалобы. Потому что у меня нет права на ошибки. На спонтанность. На риск. Когда от тебя зависят мама и бабушка, ты не можешь позволить себе действовать необдуманно.

И все же я сделала именно это. Я уволилась без раздумий.

Самое страшное? Я не жалею об этом.

Я не чувствовала себя настолько свободной уже очень давно. Но как долго это продлится? Сколько пройдет времени, прежде чем реальность снова постучится в мою дверь?

Моих накоплений хватит на полгода, не больше. А потом? С двадцати лет я работала в Windsor Finance, и у меня нет другого опыта. Машина, на которой я езжу, и квартира, в которой живу, принадлежат компании. Уйти с работы — значит отказаться от жизни, к которой я привыкла.

Холодок пробегает по спине, и я, судорожно вздохнув, вхожу в дом. Запах Фабулозо мгновенно накрывает меня, как теплое одеяло. Бабушка явно убиралась сегодня.

Остановившись в коридоре, я закрываю глаза и собираюсь с мыслями. Как мне объяснить им свой поступок? Я боюсьувидеть в их глазах разочарование. Боюсь той тревоги, которая неизбежно появится, когда я скажу, что лишила себя стабильности.

— Что случилось, Роза? — доносится голос из гостиной.

Я моргаю, сбитая с толку.

— Бабуля?

Она хмурится, качая головой.

— Ах, Вэл, — исправляется она. — Просто иногда ты так похожа на свою мать.

Я опускаюсь рядом с ней и кладу голову ей на плечо, находя утешение в ее объятиях. Она крепко прижимает меня к себе, целует в макушку, и от этого мне становится только страшнее.

Бабушка уже давно страдает от хронических болезней, и даже та страховка, которую я наконец смогла позволить себе оформить, не покрывает все необходимое. Она упрямо отказывается проходить обследование, но рано или поздно я ее уговорю.

А если выяснится, что ей нужно еще больше лекарств?