Книга Временная жена, страница 20 – Катарина Маура

— Так ли это?

Как мне отрицать ее слова, не признавшись, что я просто ревноВэл?

Я не имею права ревновать ее. Она может танцевать, с кем хочет. Но я не смог вынести этот зрелище — ее руки на нем, ее смех для него.

Я знаю Джошуа. Он не связывается с женщинами всерьез, и уж точно не собирается жениться. Мне невыносимо видеть ее с кем-то другим, но меньше всего — с ним. Он бы просто поиграл с ней и выбросил, как ненужную игрушку.

Я годами держал дистанцию между нами. Каждый день напоминал себе, почему должен ее ненавидеть,а не хотеть. Но, черт возьми, после той ночи пути назад нет. Я больше никогда не смогу смотреть на нее так, как раньше. Не после того, как видел, как она кончает для меня.

— Я хочу, чтобы ты знала: я глубоко уважаю тебя, Валентина. Ты без сомнения — самый ценный актив Windsor Finance. Я перешел черту, и если кто-то вел себя неподобающим образом, так это я.

Она молчит.

— Я наговорил тебе того, чего не хотел. И если бы мог, я бы взял назад каждое слово. Черт, не только слова. Я бы стер и поступки. Я не думаю, что когда-либо в жизни жалел о чем-то так сильно, как о той ночи.

Я смотрю ей в глаза, надеясь, что она хотя бы немного поймет.

— Ты мне не безразлична, Валентина. Куда больше, чем ты можешь себе представить. И последнее, что я хотел, — это причинить тебе боль.

Но я причинил. Я не должен был ее трогать. Я не имею права. Потому что есть только один способ оставить ее в своей жизни. Как свою сотрудницу. И никак больше. Я не могу допустить, чтобы мы зашли дальше.

Она вздрагивает и сжимает зубы.

— Ты не единственный, кто об этом жалеет, Лука, — говорит она мне, гнев уходит из ее голоса, оставляя только сожаление. — Я бы предпочла, чтобы мы больше никогда не говорили об этом.

Она проводит рукой по волосам и насмешливо фыркает, ее злость возвращается с новой силой.

— И, самый ценный активWindsor Finance, — повторяет она, на ее лице появляется язвительная улыбка. — Да, вот кем я для тебя являюсь, да? Как я могла хоть на секунду забыть об этом?

Черт. Черт.

— Я не имел в виду это, — спешу ей сказать.

Глаза Валентины сверкают гневом.

— Ты, похоже, говоришь и делаешь много того, чего якобы не имеешь в виду, — отвечает она мне. — Может, тебе стоит просто помолчать?

Она хочет, чтобы я заткнулся?

— Я…

— У тебя встреча через десять минут, — перебивает меня она, в ее глазах чистая ярость. — Я отправлю тебе все необходимое для нее на почту.

И она выходит, оставляя меня стоять, глядя ей вслед. Как я умудрился все испортить еще больше?

Валентина

— Вэл?

Я подняла глаза на звук голоса бабушки и увидела ее в дверном проеме своей спальни.

— Бабуля? Что ты здесь делаешь?

Ее взгляд скользнул по моему лицу, в глазах мелькнуло беспокойство.

— Я звонила два раза, но ты не услышала, да? Я забеспокоилась и решила проверить. Ты давно не приходила домой.

Я вскочила и схватила ее за руки, отмечая, какие они холодные.

— Как ты сюда добралась?

Она улыбнулась мне:

— Автобусом. А потом пешком. Я звонила тебе несколько раз, но ты не отвечала. У меня было плохое предчувствие, так что я воспользовалась кодом от твоего навороченного замка.

Я прижала ее руку к своей щеке, согревая ее своей кожей.

— Прости, бабуля. Я просто была занята на работе. Мне нужно было зайти к тебе и маме.

Она мягко потянула меня в гостиную, усадила на диван и сжала мои руки в своих.