Книга Временная жена, страница 18 – Катарина Маура

Я упираюсь ладонями в его грудь, заставляя сделать шаг назад. Его лицо остается непроницаемым.

— Но ты не знаешь, да? Восемь лет… и ты до сих пор не знаешь меня.

Я поворачиваюсь и ухожу, не позволяя слезам покинуть мои глаза. Как я вообще могла подумать, что Лука Виндзор хотел меня? Хоть на секунду. Я должна была знать лучше.

Лука

Валентины нет за ее столом, когда я вхожу в офис. Я проверяю карманные часы, и виски тут же начинают пульсировать от боли. Девять утра, скорее всего, она уже на встрече.

Я провожу рукой по волосам, в голове снова и снова прокручивая события выходных. Я облажался. Не должен был говорить ей всю ту чушь, и уж тем более не должен был ее трогать. Я никогда не был импульсивным или эмоциональным, но видеть ее с Джошуа выбесило меня до предела. Я совершенно не соображал. Единственное, что было в моей голове — заполучить ее, пока он даже не успел попробовать. Это было нерационально, это было не похоже на меня. Я сам не могу понять, что на меня нашло.

Меня пробирает до самого нутра, когда я замечаю розовый стикер на своем столе. Две таблетки сверху и стакан воды рядом. От твоего неизбежного похмелья,— написано на нем. Как, черт возьми, она узнала? Я не говорил с ней с самой свадьбы. Откуда ей знать, что мы с Лексом, Дионом и Зейном пили весь уик-энд? Хотя… Наверное, она просто предположила. Она знает, что Дион редко бывает в городе, а значит, догадалась, что мы будем бухать. Она знает меня лучше, чем кто-либо другой. И это убивает меня.

«Восемь лет, и ты до сих пор не знаешь меня.»

Эти слова преследовали меня все выходные, перемешиваясь с совершенно другими мыслями. Я окончательно потерял голову из-за нее, прокручивая в памяти, как она смотрела на меня, как ее узкая киска сжималась вокруг моих пальцев, как она стонала мое имя. Как, черт возьми, я должен это забыть? Как мне теперь смотреть на нее и не хотеть большего?

Я беру таблетки и закидываю их в рот, надеясь, что головная боль скоро утихнет, чтобы я мог придумать, как извиниться перед Валентиной. Что, мать его, на меня нашло?

За все эти годы мы с ней ни разу не ссорились по-настоящему — во многом потому, что Валентина никогда не доводила до этого. И теперь я понятия не имею, как поступить. Я даже не помню, когда в последний раз вообще перед кем-то извинялся. Как, черт побери, извиниться за то, что я сделал? Можно ли вернуть все обратно?

Я наблюдаю через стеклянную стену кабинета, как она наконец появляется у своего стола с кипой документов в руках. Сегодня она выглядит до боли красивой в этом кремовом платье и с алой помадой на губах. Я пропал. Все, чего мне хочется, —это стереть с нее эту чертову помаду.

Если бы я не вмешался, она ушла бы с Джошуа? Его имя было бы на ее красивых губах? От одной только мысли о ней в его руках в крови закипает ярость.

Я опускаюсь вперед, зарываясь лицом в ладони. Что со мной, блядь, не так? Я никогда не лез в ее личную жизнь. Я понятия не имею, есть ли у нее парень, есть ли вообще кто-то, но я знаю, что логически у нее просто не было времени на это. Почему же теперь меня это волнует? И как, черт возьми, мне перестать об этом думать?

Мой привычный список причин, по которым я должен ненавидеть Валентину Диаз, сегодня звучит пусто. Но я все равно заставляю себя пройтись по нему, отчаянно цепляясь за контроль: