Книга Проклятие Теней и Льда, страница 37 – Катарина Маура

Феликс наклоняется надо мной, его взгляд горячий. Он поднимает руку, и появляется еще одна ткань. Все мое тело напрягается, когда он тянется ко мне. Я пытаюсь отстраниться, но не могу пошевелиться.

— Моя кровь ядовита, дорогая. Чем дольше она остается на твоей коже, тем больше вреда она нанесет, хотя я начинаю подозревать, что ты невосприимчива к ней. Она должна была обжечь тебя в момент соприкосновения, но твоя кожа осталась неповрежденной.

Он водит тканью, удаляя липкую черную кровь, которая брызнула на меня. Он не торопится и, к моему удивлению, в его глазах нет гнева.Он не пытается причинить мне боль, ни в коей мере. Скорее, он просто выглядит угрюмым.

— Буду честен, императрица. Я надеялся, что ты сможешь сделать то, что не удалось мне, и положить конец моей жизни, но этому не суждено было случиться.

Я напрягаюсь, когда ткань в его руках касается моего соска, и это ощущение каким-то образом кажется мне чужим. Он кажется более чувствительным, чем обычно, и жар приливает к моим щекам, заставляя меня отвести взгляд.

— Я могу очистить себя сама, — шепчу я, боясь говорить громко после того, что я только что сделала.

— Можешь пообещать, что не бросишься к кинжалу снова, если я отпущу тебя?

Я киваю.

— Хм, но ты же клялась провести со мной всю жизнь, когда мы поженились, а теперь мы здесь.

— Я обещала быть с тобой, пока смерть не разлучит нас, — говорю я, стиснув зубы. — Я просто ускорила смерть.

Феликс делает паузу, а затем громко смеется, и его смех удивительно мелодичен. Полагаю, для демона не является чем-то необычным обладать таким шармом.

Мои глаза расширяются, когда он поднимает мои ноги и раздвигает их неприлично, садясь между ними и кладя мои ноги по обе стороны от своих бедер. Феликс хватает края моей ночной рубашки и продолжает разрывать ее, пока я не оказываюсь в его постели совершенно обнаженной, тени тянут меня за лодыжки и запястья, прижимая меня к нему.

— Моя любовь, — говорит он, проводя глазами по моему телу. — Если когда-нибудь тебе удастся убить меня, я умру счастливым человеком. Однако ты должна быть осторожна. Насколько я знаю, убить меня невозможно. Я пробовал, но так и не смог понять, почему я не могу умереть. Возможно, проклятие не позволяет мне этого, поскольку умрет вместе со мной. — Он вздыхает и на мгновение отводит взгляд, его выражение лица становится печальным. — Моя кровь чрезвычайно ядовита, так что не проливай ее без необходимости.

Я удивленно моргаю. Что он имеет в виду, говоря «я пробовал»? Он пытался покончить с собой? Я не могу понять, как кто-то может пойти на такое, но от одной только мысли об этом у меня сжимается сердце.

Феликс оглядывается на меня, его взгляд расслаблен. В его руках появляется новая чистая ткань, и он продолжает вытирать мои груди, его движения медленные и чувственные. То, как он обнажил меня перед собой, заставляет меня чувствовать себяуязвимой, но это вызывает во мне и другие чувства. Я испытываю незнакомые нервы, смешанные с эмоцией, которую не могу точно определить. Я кусаю губу, когда понимаю, что это возбуждение, а Феликс улыбается, как будто точно знает, что он вызывает во мне, медленно лаская мое тело тканью в своих руках.

— Теперь скажи мне, почему ты пыталась убить меня. Это потому, что я слишком сильно надавил на тебя в ванне? Или тебе приказали убить меня?