Книга Проклятие Теней и Льда, страница 40 – Катарина Маура

— Ты сказал, что я не должна проливать твою кровь, — говорит она, пожимая плечами. Арабелла поднимает книгу и улыбается. — Так я и не пролью.

Я сажусь напротив нее и ставлю между нами деревянный ящик, который принес с собой.

— Моя любовь, — шепчу я. — Если хочешь, чтобы я тебя трогал, просто скажи. Не нужно искать наказания таким запутанным способом.

Ее губы раскрываются от удивления.

— Я... я бы никогда, — заикается она.

Я беру у нее книгу и открываю ее на закладке.

— Белладонна, — читаю я, усмехаясь. — Atropa belladonna, не меньше.

Она хоть представляет, как быстро я убил бы любого другого на ее месте? Но когда она смотрит на меня так, все, что я хочу, — это взять ее прямо на этом столе. Оставить ее вчера ночью одну в постели было мучительно, но я знал, что она не готова к большему, а спать рядом с ней, когда ятак отчаянно ее хотел, казалось невозможным.

Я собираю свою тень и толкаю ее под стол, создавая ощущение, будто мои пальцы обхватывают ее лодыжки. Она задыхается, и я улыбаюсь ей, переплетая пальцы и кладя их на стол так, чтобы они были хорошо видны, в то время как моя тень раздвигает ее ноги.

— Любимая, — говорю я ей. — Мои чувства ужасно уязвлены. Белладонна не сможет мне навредить. Это только слегка побеспокоит меня. Я ожидал, по крайней мере, удара в голову. Ты действительно так мало обо мне думаешь? Возможно, я должен показать тебе истинную силу моего тела, чтобы ты больше не недооценивала меня.

Ее глаза широко раскрыты, и она на мгновение прикусывает нижнюю губу, когда теневые руки скользят под ее платье, поднимаются по ее икрам и гладят ее внутреннюю часть бедер.

— Ты бы предвидел удара в голову, — говорит она, ее щеки ярко-красные. Я думал, что она выглядела красиво прошлой ночью, но, видя ее сидящей напротив меня с любопытством и желанием в глазах... Боги.

Она знает, что все, что чувствует моя тень, чувствую и я? Ее кожа восхитительна, как и то, как она дрожит под моими пальцами, а ее глаза переходят от моих рук на столе к моим глазам.

— Но белладонна, — добавляет она дрожащим голосом, — сладкая. Я могла бы подсыпать ее в твое вино, и ты бы никогда не узнал.

Я улыбаюсь ей и наклоняюсь, поднимая кулак к виску, чтобы опереться на него головой.

— Смею сказать, что твои планы можно считать покушением на убийство, и мне не нужно напоминать тебе о наказании за это, верно?

Я щелкаю пальцами, и ее нижнее белье исчезает, оставляя ее обнаженной под платьем. Она задыхается, широко раскрыв глаза.

— Феликс!

Я ухмыляюсь ей, наслаждаясь тем, как мое имя звучит на ее губах. Я пришел в библиотеку только для того, чтобы подарить ей подарок, но не могу устоять перед ее очарованием. Ее так легко дразнить.

— Ты представляла, как я накажу тебя после того, как ты отравишь меня, супруга?

Она тяжело дышит и, хотя качает головой, я вижу страсть в ее глазах.

— Никогда.

Возможно, мужчина, в которого она, как ей кажется, влюблена, не представляет такой угрозы, как я думал. Она может верить, что ее сердце разбито, но это не так. Она в ярости от того, что ее лишили свободы, но она не скорбит о отношениях, которые были насильно прерваны.Не по-настоящему.

— Феликс, — предупреждает она меня. — Я не пыталась убить тебя.

— Нет, но ты собиралась это сделать.

— Это всего лишь твое предположение. Ты такой правитель? Ты судишь своих подданных, не дав им возможности высказаться?