Книга Повелитель Лжи, страница 157 – Даниэль Зеа Рэй

Она повернула к нему голову, позволяя слезам течь по щекам и капать с подбородка на гладкий шелк ее бесстыжего платья.

– Я видела, что Рой сделал с миром богов, – сказала Сапфир. – Я видела твои воспоминания, любезно показанные мне Роем. Для чего? – Она пожала плечами. – Очевидно, для того, чтобы укрепить дыру в моей груди и позволить эмоциям затмить разум при встрече с тобой. Удивляет, насколько сильно Рой старается повлиять на нас. Но ведь в этом и есть его план. Своими обидами и капризами я должна отвлечь твое внимание, ослабить бдительность. А мое пленение Роем все равно приведет тебя к ним. Они показывают тебе наживку и ждут, когда ты на нее клюнешь, когда пойдешь вызволять меня из плена Сферы. Кардахар и Галлахер не скажут этого вслух, но они понимают, зачем меня отправили в Сантияр. Теперь это понимаю и я. И не хочу, чтобы ты умиралза меня. – Она замотала головой. – Все это – большая ловушка Роя. Фейские корабли и надежда вытащить меня из Сферы – это ловушкадля тебя.

– Тогда я стану добровольцем, что угодит в нее, – прозвучал его баритон, такой родной и одновременно слишком далекий.

Сквозь пелену слез она опустила глаза и прошептала:

– Если ты опятьумрешь, я этого не переживу. Какой бы сильной ни стала, я этого не вынесу…

– Сапфир! – Он сорвался с места и бросился к ней.

Теплые ладони накрыли щеки, стирая с них соленые капли, мягкие губы накрыли губы, выпивая из ее рта всю горечь. Сладкие поцелуи, терпкий язык, вяжущее рот вожделение и сбившееся дыхание, звучащее в унисон.

Она тосковала по нему. Нет, не скучала, потому что в скуке звучат отголоски праздности и как будто нет боли, раздирающей на части. Она тосковала и страдала, отрицая всю степень зависимости от этого сложного чувства, что когда-то начала испытывать к нему. Она любила. Любила его всем сердцем и оплакивала его уход, рассыпаясь на части и утрачивая себя. Она хранила ему верность и не позволила бы никому прикоснуться к себе, точно зная, что его прикосновений в жизни ей больше никто не заменит.

Сапфир отпустила поводья своего напряженияи поплыла по волнам давно забытых фантазий. Муж не церемонился. Подхватил ее за бедра и понес в комнату с кроватью. Она ожидала, что окажется на мягкой перине, но Гронидел усадил ее на софу, стоящую поодаль от кровати, и продолжил обследовать тело с особой жаждой нетерпения.

Она задыхалась. От его ласк, от прикосновений ладоней, сжимающих возбужденную грудь, от скольжения промокшей ткани платья по коже ее живота, от горячего дыхания между ног. Принцесса изогнулась и застонала, ощущая язык мужа, нежно раздвигающий складки и входящий в нее.

– Гро-о-онидел, – стонала она, откидываясь на спинку софы, пока он высекал искры ее блаженства, жадно впиваясь в бугорок, который боги назвали «клитор».

Пальцы заплутали в волосах мужа, шелковая ткань сбилась тряпкой на поясе, соски ныли, желая больше прикосновений, колени тряслись, расходясь для него в непристойной позе.

Волны экстаза разошлись по телу от его поцелуя, вовлекая давно дремавшие мышцы, ожидавшие возвращения своего повелителя. Тело вспыхнуло золотом, проявляя тайные маршруты маны и подсвечивая метки силы на бледной коже. Мана смешалась с оргазмом, даря взрыв чувственного удовольствия, о котором она давно забыла. Стон застрял поперек горла, вместе с именем, которое она не устанет повторять.