Книга Рождественский Грифон, страница 47 – Зои Чант

— Ты сам велел мне говорить правду.

— Я не думал, что прорву плотину. — Он поймал ее пальцы и поцеловал их. — Не останавливайся.

Она не могла бы, даже если бы захотела.

— Я хочу, чтобы ты снял мою футболку.

Его пальцы скользнули вдоль ее позвоночника, и огрубевшая кожа на них посылала по ее коже ударные волны.

— Поцелуй мою шею.

Его руки обвились вокруг нее, поднимая ее с пола, пока она возилась с застежкой его брюк.

— Прикоснись ко мне…

Она была его парой. Этого чуда было достаточно. Но то, что он слушал каждый ее бесстыдный, шепотом высказанный намек и повиновался, с глазами, почерневшими от желания, и горячим дыханием на ее коже? Этого просто не могло быть. Ничто, чего она так сильно желала, не могло быть возможным.

Она проскользнула рукой под резинку его трусов. Его бедра дернулись вперед, а пальцы почти болезненно впились в ее талию, когда она обхватилаего член.

Он был твердым. Это не должно было быть сюрпризом. Что удивило ее, так это трепет, пронзивший ее, когда она почувствовала его в своей руке — толстый, требовательный и полный желания.

Она целовала его, пока он не застонал, и водила рукой вверх-вниз по его стволу, пока любые слова, которые он пытался выговорить, не превратились в сдавленный вздох о ее губы.

— Что ты сказал?

— Я не могу больше этого выносить. — Он снова дернулся против нее. — Боже, Дельфина…

Она стянула штаны одной рукой. Он провел ладонями по ее ягодицам, приподнял ее, и она обвила его ногами. Его член уперся ей между ног, посылая в самое нутро содрогания от ожидания. Она прижалась к нему.

— Кровать? — предложила она.

— Это то, чего ты хочешь?

Каким-то образом, сквозь очень настойчивые сигналы ее собственного тела и сигналы его тела тоже, она уловила колебание в его голосе.

— Честно?

— Честно, — прошептал он легко, будто ее голос никогда не заставлял его сгибаться от боли.

— Честно, мне все равно где.

Снова эта улыбка. Он поднял ее, и она целовала его шею, мочку уха, все, до чего могла дотянуться, пока он не опустил ее рядом с диваном.

— Здесь? — спросила она.

— Прошлой ночью… — Он прокашлялся, смущение смешалось с желанием. Она прислонилась к спинке дивана и обвила его шею руками, прижимая к себе.

— Расскажи мне, — прошептала она. — Справедливый обмен.

Он признал ее правоту быстрой улыбкой.

— Спать здесь прошлой ночью, зная, что ты в соседней комнате, окруженный твоим запахом на всех подушках и одеяле… это был ад.

— Ты тоже плохо спал?

— И ты?

— А я даже не удостоилась понюхать твой запах на постели, — проворчала она.

— Я еще не спал там.

Он прижал ее к спинке дивана, целуя глубоко.

— Давай это исправим, — прошептала она.

Хардвик подхватил ее на руки и уже собирался уложить на диван, но она вывернулась из его объятий. Она сама не знала почему. Это было неправильно-правильно, захватывающе и все, чего она хотела, а хотела она…

Она чуть не застонала от спорящих хочувнутри себя. Она хотела сейчас. Здесь. Все. Все годы, проведенные в сдерживании себя, означали, что было столько, чего она никогдане пробовала.

Она могла начать отсюда. Онимогли начать отсюда.

— Нет. Вот так, — сказала она, повернувшись так, чтонаклонилась над диваном, а Хардвик плотно прижался к ее спине. Его член упирался в ее зад. — Пожалуйста?

Его руки легли на ее бедра.

— Это то, чего ты хочешь?