Книга Рождественский Грифон, страница 102 – Зои Чант

— Ты прекрасна, — сказал он, его голос был смесью меда и гравия.

Не было ни капли смущения. Дельфина сияла под его горящим взглядом, купаясь в его восхищении. Как она могла стесняться быть парой этого мужчины?

— И я твоя. — Ее голос был хриплым.

Он накрыл ее собой с грацией большого хищника, его поджарые мышцы едва намекали на его силу. Когда его кожа коснулась ее, она ахнула. Он был весь жар, все желание, страсть и идеальное, собственническое хотение.

Она раздвинула ноги, и он вошел в нее. В прошлый раз его яростный ритм оставил ее бездыханной; на этот раз ее грудь сжало от изумления. Каждое ощущение было усилено — от растяжения, причиняемого его толщиной, до шепота любви, который он изливал в ее ухо. Она подвинула бедра навстречу, желая принять его целиком, жаждая, чтобы он заполнил все ее существо. И когда он, наконец, вошел до конца, это было столь совершенно, что ей показалось — она разобьется на осколки.

А затем он двинул бедрами, и мир взорвался звездами.

Она сжалась вокруг него, медленность теперь была невозможна, ее оргазм — бушующий, вздыбленный океан пиков, которые становились все выше и выше. Раскинув руки, она почти не осознавала собственных криков, пока Хардвик не заглушил их поцелуем. Она обвила его бедра ногами так, что когда он в следующий раз отстранился, она осталась с ним, зафиксированная на месте, с приподнятыми над кроватью бедрами,и когда он вошел в нее снова, то пронзил очередной бурей наслаждения.

Она была обмякшей и изможденной к тому моменту, как кончил он, впиваясь одной рукой в ее бедро с силой, способной оставить синяки, а другой запутавшись в ее волосах. Он целовал ее, и наслаждение звучало рычанием на его губах, пока его член пульсировал внутри.

— Я люблю тебя, — прошептала она, все другие слова были ей недоступны.

— И я тебя. — Он поднял голову. Она утонула в его темных глазах, просто глядя на него. Почему бы и нет? Не было нужды в словах. Она уже утонула в удовольствии, и он знал, что она его. Так же, как он был ее.

Связь пары внезапно вспыхнула ослепительным светом. Она сравнивала ее с солнцем прежде; теперь же было так, словно она внутрисолнца, все ее тело наполнено бело-золотым светом. Хардвик воскликнул от изумления. Он прижал лоб к ее лбу, и чистая сила любви, что излилась через связь пары в ее сердце, переполнила ее.

Да, подумала она, да, так, навсегда. Вот чего я хочу. Она послала это чувство через связь пары и в его сердце, и его радость была весенним хором в ее душе.

Свет погас, но все ее тело ощущалось невесомым, словно чувствуя послесвечение магической силы связи пары. Хардвик перевернулся на бок и привлек ее к себе.

— С Рождеством, — пробормотал он ей.

— Первое из многих, — пообещала она ему.

И это была правда.

Эпилог. Дельфина

Хардвик поставил ящик на кухонный стол и отряхнул руки.

— Это последний.

Дельфина подавила желание отряхнуть и его самого. Первые несколько раз, когда он превращался, ему удавалось сохранить одежду, но багажа было так много, что в последние несколько перелетов он либо не справлялся, либо не утруждал себя.

Хардвик поймал ее восхищенный взгляд и приподнял бровь.

Почему я сопротивляюсь этому желанию?спросила она себя и прошлась к нему, чтобы аккуратно стряхнуть быстро тающие снежинки с его широких плеч.