Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 193 – Ким Харрисон

Кто-то схватил его за руку, резко отдёрнув от груди.

— Эй! — выкрикнул Даниэль, но все застыли, услышав короткое резкое «Ип!».

Звон жестяных банок прокатился по улице, и все обернулись на мальчишку, который в панике пытался засунуть банки обратно в бумажный пакет и скрыться в тени.

Резким жестом альфа послал троих за ним.

— Он твой? — спросил мужчина.

Глаза Даниэля сузились.

— Они все мои, — ответил он и тут же врезал тому, кто держал его за руку, прямо в пах.

Он вырвался. Оборотень рухнул на колени, издав болезненное, скулящее «йип» вперемежку со стоном.

— Вонючие, блохастые хиппи! — выкрикнул Даниэль и сорвался с места, чтобы бежать.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула Орхидея.

— Импровизирую, — сказал он, и странная, почти безумная улыбка расползлась у него по лицу, пока он мчался к полицейскому участку, вся стая за спиной. Зато мальчишка точно успеет сбежать.

— Тогда импровизируй быстрее, — сказала она, выскальзывая из его кармана и взлетая вверх, исчезая из виду. Вовремя: одна из собак, предупредив громким лаем, метнулась прямо перед ним, сбив его с ног.

Задыхаясь, Даниэль упал, перекатываясь по асфальту и ударившись плечом. Он зашипел, когда острые зубы впились в его руку, и свернулся калачиком, закрывая лицо.

— Мужик! Мужик! — закричал он, молясь, чтобы под этой шерстью всё-таки был человек. — Сдаюсь! Ты меня поймал!

— Сукины дети, — пробормотал кто-то, и Даниэль сжался, готовясь к удару по рёбрам, но тот так и не последовал.

— Элвин, отпусти его!

Даниэль судорожно вдохнул, когда пёс убрал клыки и отступил. Пёс издал странный смешок и сел, глядя на них так, будто смеялся.

— Это было глупо, — сказал старик, поднимая Даниэля на ноги и слегка отталкивая, когда подошли остальные. — В машину, — велел он, снова толкнув его. — Быстро.

Даниэль покачнулся, носки на холодном асфальте не спасали.

— Вы ошибаетесь, — сказал он, думая, что Квен должен был остаться с Триск, а ему самому следовало уходить в пустыню умирать.

Тут Орхидея сорвалась вниз — так резко, что остальные ахнули и отшатнулись.

— Руки прочь от моего человека, шавки паршивые! — пронзительно выкрикнула она.

— Срань господня, — выдохнул самый молодой оборотень. — Это что, пикси?

— Именно, щенок, — сказала Орхидея и ткнула его в нос крошечным мечом, отскакивая, когда тот попытался отмахнуться. — И раз я с ним, значит, он не человек, и в вашу машину он не поедет. — С треском крыльев она опустилась на плечо Даниэля, вся дрожа от холода. — Пшел вон, грязная псина.

— Я же говорил, что пахнет пикси, — сказал младший, сияя от возбуждения и не сводя с неё глаз. — Разве я не говорил, что запах пикси?

— Говорил, говорил, — буркнул старик, проходя мимо и уперев руки в бока.

— Я не болен, — повторил Даниэль. — Мне нужно добраться до полицейского участка. Пожалуйста.

— У тебя пузыри, — возразил тот, кого он пнулв пах, и Орхидея встрепенулась, стряхивая с крыльев тонкую зелёную пыль, которая скатилась по груди Даниэля и капнула на тротуар.

— Пузыри у него потому, что яего пыльцой засыпала, — сказала крошечная женщина, явно гордясь собой. — Это был единственный способ вытащить его из загона, куда они загнали людей.

— Мне нужно в полицейский участок, — сказал Даниэль, а они все поморщились от слова «людей». — Им нужно сообщить, что помидоры вызывают чуму. Насколько я знаю, ни один вампир или Оборотень не умер от оспы, и даже люди не заболеют, если не едят ничего с помидорами.