Книга Печенье и когти, страница 9 – Флер ДеВилейни

— Держитесь главного шоссе до съезда 237, затем следуйте по этим дорогам. Однако, не мешкайте. Уже поздно, а у гор есть свой способ хранить собственные секреты.

Я прижимаю записку к груди, будто это золотой билет.

— Не буду. Огромное спасибо.

— Счастливого пути, Хэйзел. Каждый заслуживает свое рождественское желание.

Когда я выхожу из магазина обратно в вечер, воздух кажется свежим вместо холодного и резкого. В моем сердце легкость, которой не было долгие годы, подпитываемая надеждой и трепетом перед неизвестностью.

Я скольжу за руль, напевая в такт гимнам, с указаниями на листочке, зажатом в руке.

Это должно быть оно.

ГЛАВА 4

Бенджамин

Задний борт моего синего грузовика с щелчком захлопывается, я вытираю руки о фланелевую рубашку и окидываю взглядом ферму — ряды деревьев, амбар, темную опушку леса.

Еще один сезон завершен. По крайней мере, та его часть, которая заключается в доставке деревьев в город к праздникам. Передышка будет недолгой — скоро мы снова займемся саженцами для следующего года. Слухи о нашей ферме расползлись, а городок у подножия горы вырос, и спрос на деревья растет вместе с ним.

В этом году у нас было необычно много бурь, которые повалили часть молодняка, прежде чем мы успели установить временные укрытия. Из-за этого и сломанной ноги отца месяц назад мы с Нейтаном взвалили на себя больше обычного.

Благодаря чуткому слуху оборотня до меня доносится хруст шин по снегу, и я бросаю взгляд на извилистую дорогу к нашей территории. Мы никого не ждали сегодня: поставка продуктов была вчера, да и потока посетителей у нас обычно не бывает до конца праздников.

Инстинктивно моя рука ложится на топорище у пояса, а медведь под кожей шевелится, жаждая вырваться. Я сканирую линию деревьев, пока крошечная желтая машинка не подползает по грунтовой дороге. Водитель останавливается у ворот, затем медленно заезжает внутрь.

Черт побери — почему я не закрыл их, когда заезжал? Теперь ничто не мешает им подъехать прямо ко мне, пока я их не встречу.

Машина с хрустом останавливается на замерзшем гравии, свет фар скользит по темнеющей ферме. Я сдерживаю стон.

Отлично. Как раз когда я думал, что на сегодня закончил. Плечи ноют от перетаскивания бревен, и я был в двух минутах от того, чтобы скинуть сапоги и налить выпить.

Дверь открывается, и выходит женщина — белокурые волосы переливаются, кончики будто окунули в самое синее небо. Она поворачивается, и у меня перехватывает дыхание. Пронзительные голубые глаза цепляются за меня в тот миг, когда ветер меняется, неся теплый, сладкий запах ириски и печенья. Грудь сжимается.

Нет. Абсолютно нет. Не сейчас. Я резко трясу головой, пытаясь развеять притяжение ее аромата, туман, застилающий мысли. Придавая лицу суровое и негостеприимное выражение, я заставляю ноги двинуться вперед.

— Привет, простите, это ферма «Оаквуд»? — ее дыхание клубится на холоде, щеки розовеют, она складывает руки, будто молясь,что я скажу «да».

— Да, это так. А вы? — мой голос звучит грубее, чем я планировал.

Ее взгляд скользит к возвышающимся соснам позади меня.

— Какое странное название для фермы, специализирующейся на хвойных³, а не на дубах.

Я поднимаю бровь, борясь с нетерпением, скручивающим живот. Леди, я здесь не для того, чтобы читать лекции по истории.