Онлайн книга «Аконит»
|
Это все еще был цветок, но другой. – Сирень, – выдохнула Кора. 15. Сирень и могила Кора вернулась домой через коридор для слуг, встретившись по пути с Эммой. Та сочла сирень подарком кавалера, и спорить с таким предположением не было смысла. Поднявшись в спальню, Кора сразу же заперла дверь и ворвалась в ванную, чтобы раскрыть окно. Она положила сирень к стене Аконита, а сама, по пути стягивая пиджак, вернулась в спальню, чтобы захватить книгу по флориографии. Когда Кора вновь вошла в ванную комнату, Джон уже сидел на полу, побоявшись испачкать подушки грязью, собранной на улицах Клоаки. Запах смога, пропитавший одежду, еще отчетливо чувствовался. Кора нервно мотнула головой, пытаясь избавиться от вони, и продолжила дрожащими руками пролистывать страницы. Она делала это так резко, что едва не разрывала бумагу. – Давай я, – Джон протянул руку, предлагая передать ему книгу. Кора протянула ему том, переключившись на тревожную ходьбу вокруг ванной. Чтобы хоть куда-то деть трясущиеся пальцы, она принялась расплетать косу. Пряди путались, и Кора без жалости тянула их, невзирая на боль. Джон листал страницы куда лучше, правда, делал это заторможенно. Видимо, его нервозность проявлялась именно так. – Ну что там? – Сирень… Сирень – символ первой любви. – От движения головой стекла очков сверкнули, отразив свет лампы. – А про цвет? – У нас какая? Лиловая или фиолетовая? – Прочитай оба варианта. – Фиолетовая сирень означает признание в любви – «сердце вверяю». А лиловая… лиловая о воспоминаниях первой любви. «Лиловая сирень задает вопрос от дарителя: любишь ли ты меня до сих пор?» – зачитал Джон. – Что за бред? – Кора помотала головой, и расплетенные волосы ударили по щекам и плечам. – Может, чья-то неудачная шутка? – Нет, нет. Я так не думаю. Просто… Либо Аконит признается мне в любви, либо… Воспоминания? Первая любовь? – дыхание сперло. – Я и не влюблялась… Только… разве что… Но это же детская… – Корри? – Джон отложил чтение, поднялся и подошел к ней, придерживая ее дрожащие плечи. И Кора снова оперлась на него, понимая, что колени ее вот-вот подогнутся. – Первый… Этого же не может быть? Это же бред, да? Гил же не мог… Но он знал бы о проходе. Забор заделали, но про калитку он тоже знал, да? Первый… Первый милостивый… Кора почувствовала, как голова закружилась сильнее. Перед глазами потемнело и вспыхнули пятна, в ушах протяжно и писклявозазвенело. – Взгляд… Этот взгляд… – бормотала она бессвязно, цепляясь за Джона. Память угодливо воскресила события почти трехдекадной давности, как Кора, лежа в грязи, смотрела на Аконита и какон смотрел на нее. Она сразу почувствовала что-то, но не смогла понять, а теперь вдруг все стало ясно: он ее узнал. Его взгляд. Он узнал Кору! Аконит был высоким. Прямо как дядюшка Крис. А сын пошел в отца. Светлые волосы, цвет которых искажался во тьме и казался то пепельным, то русым. А может, они были пшеничными? Как когда-то у Кристофера… Но Гил мертв. Он мертв! Его изувеченное тело похоронили в закрытом гробу. Гил мертв. Его забрал Людоед, он отрубил ему ногу, он… Отрубил ему ногу. Даже лучший протез не обеспечит полную подвижность. Только маги могут успешно это регулировать, а вот для немагов… Они прихрамывают. Кора хватала воздух ртом, вцепившись в кисти Джона. Она наверняка расцарапала ему кожу. Слезы лились по лицу потоком, смывая всю пыль. Всхлипы были тихими, потому что дышать, глотать воздух было тяжело. |