Книга Ледяной плен, страница 16 – Тиффани Робертс

— Где вы все это нашли? Как? — Внутри лежали три кролика, две белки, зимние ягоды, побеги рогоза и моллюски. Этого, казалось, хватило бы ей на несколько недель.

Однако это изобилие не могло отвлечь ее от Неледрима. Он все еще не смотрел на нее, и воздух вокругнего казался почти осязаемо густым. Словно мрачная тень висела над ним, влияя на все вокруг.

— Я ухожу, — наконец произнес он, и слова его прозвучали тяжело.

— Сейчас? — прошептала она. — Вы не можете. Вы же умрете там, — ее сердцебиение замедлилось, но каждый удар отдавался в ушах зловещим эхом.

— Я переживал и похуже, — ответил он. Он перевел взгляд со стола на нее, его брови были сердито сдвинуты. — Если все остальное не поможет, возможно, найдется добрый дух, чтобы спасти меня.

Она шагнула вперед, касаясь его руки. В животе у нее осел тяжелый камень.

— Вы сами говорили, что это лишь глупые сказки. Никто не выживет в такую погоду. Не уходите.

— Каждый момент, что я провожу здесь, причиняет вам все большую боль, — произнес он, и слова его прозвучали напряженно. Он мягко провел большим пальцем по ее щеке. — Ради нас обоих я должен уйти.

Их руки нехотя разомкнулись, и крошечное расстояние между ними показалось ей непреодолимой пропастью. Она не могла умолять его. Не могла заставить себя произнести слова, чтобы он остался. Даже после того, что они разделили, она не вынесла бы боли, которую принесла бы ей привязанность к нему, так же как не выносила мысли о том, что с ним может случиться беда.

— Пожалуйста. Хотя бы пока буря не утихнет.

Он покачал головой.

— Вы дали мне больше, чем даже думаете, и я благодарен вам, — он кивком указал на мешок на столе. — Это поможет вам пережить зиму.

Снаружи завывал ветер, грохоча ставнями. Балки и доски дома стонали в ответ. Даже огонь в камине дрогнул.

— Это опасно.

— Жить вообще опасно, и именно риски делают жизнь столь сладостной, — ответил он, направляясь к двери. Его изящная рука легла на засов и замерла. — Благодарю вас. За все, что вы для меня сделали.

Анна закрыла глаза, не в силах смотреть на то, как он уходит. В комнате взметнулся порыв ледяного воздуха, зашелестевший всем вокруг. Когда она открыла глаза, дверь была закрыта. Неледрима не было. Теперь он отдался на милость бури. В жестокие руки зимы, что могла дарить проблески невероятной радости, ослепительной красоты, а затем в мгновение отнимать все.

Она сидела в кресле-качалке, впиваясь ногтями в деревянные подлокотники. Спустя мгновение она снова поднялась на ноги и зашагала взад-вперед перед камином. Он одумается. Оносознает опасность своего поступка и вернется. Возможно, она найдет его в сарае следующим утром.

Время текло, одно мгновение сменялось другим, а ее тревога нарастала все стремительнее. Не в силах больше ждать, она подошла к двери и распахнула ее.

Леденящий ветер ударил в нее, словно гигантская ледяная длань, отбрасывая назад. Ее каштановые локоны взметнулись вокруг головы, окончательно затмевая и без того скудный обзор, скрытый кружащимися снежными хлопьями. Она с силой прикрыла дверь, скрестила руки на груди, спрятав кисти в подмышки, и побрела в ослепительную белую пелену.

— Неледрим! — крикнула она, и буря поглотила ее голос с чем-то, похожим на смех. Крошечные ледяные кристаллы, подхваченные неистовыми воздушными потоками, жалили ее лицо. Холод пробирался под одежду, пока она продиралась сквозь сугробы. — Неледрим!