Книга Ледяной плен, страница 14 – Тиффани Робертс

Анна поднялась с постели, накинув одно из одеял на плечи. Пока не передумала, она натянула сапоги и поспешилак двери.

Снаружи ветер забирался под ночную сорочку, пронизывая одеяло. Холод обжигал лицо, леденил до костей. Она с трудом пробиралась по снегу к темным очертаниям сарая, вырисовывавшимся впереди.

Пальцы онемели к тому времени, как она добралась до цели, и с трудом поддавались, когда она пыталась открыть большую, потрепанную непогодой дверь. Едва образовалась достаточно широкая щель, она проскользнула внутрь, и ветер с грохотом захлопнул дверь за ней.

— Анна?

Неледрим лежал на боку, на разостланном в соломе одеяле, вдали от животных, которые могли бы дать ему тепло. Горел одинокий фонарь, висевший на ближайшей балке. Он отложил книгу в сторону, а на его лице застыла обеспокоенность.

— С вами все в порядке? — спросил он.

Она стояла, дрожа, пока ветер выл и свистел в щелях между досками сарая.

— Что случилось? — он начал подниматься, присаживаясь.

— Останьтесь.

Он замер, брови его сдвинулись в недоумении.

Ее закоченевшие пальцы впились в ткань одеяла, пока она медленно приближалась к нему. Она боялась, что он отвергнет ее, но память о его поцелуе, о его прощальных словах придавала ей смелости.

Она остановилась прямо перед ним, ее взгляд был прикован к его взгляду, а в животе порхали бабочки. Сбросив покрывало с плеч, она ослабила завязки ночной сорочки, пока та не сползла, и сбросила одеяние. Ткань, шелестя, соскользнула с ее тела и образовала кольцо у ног.

Дыхание застряло в груди Неледрима, его глаза расширились, на мгновение опустившись, чтобы окинуть ее тело взглядом. Когда же они снова встретились с ее взором, удивление в них сменилось глубоким томлением. То, как он смотрел на нее, согревало Анну так, как не способно было бы никакое солнце, а ее сердце расширялось, разламывая сковывавший ледяной панцирь.

Он поднял руку, и она приняла ее, сбрасывая сапоги, пока он укладывал ее на одеяло рядом с собой. Наклонившись над ней, он поглощал ее взглядом. Его рука скользила над ее кожей, не касаясь, очерчивая каждый изгиб тела. Ее соски, уже затвердевшие от холода, сжались до боли. Она изнывала от жажды его прикосновения.

— Вы так прекрасны, — прошептал он с благоговением. Его глаза потемнели, остановившись на месте между ее слегка раздвинутых бедер.

Она содрогнулась.

— И замерзли, — в его улыбке мелькнула усмешка. Онзнал, что дело было не только в холоде.

Лежа, она наблюдала, как он берет одно из других одеял, данных ею накануне, все еще аккуратно сложенное. Он встряхнул его, расправляя, и укрыл ее. Все вопросы, что она, возможно, собиралась задать, испарились, когда он начал снимать свою одежду.

Его тело казалось высеченным из мрамора: торс гладкий и бледный, с мускулами, игравшими под поверхностью. Несмотря на годы скитаний в суровом климате, мужчина рядом с ней был безупречен, а его кожа не тронута солнцем и ветром. Он был прекрасен.

И он принадлежал ей. На эту ночь.

Затем он присоединился к ней, скользнув под одеяло и расположившись сверху. Ее ладони прижались к его груди, с изумлением ощущая сердце, бьющееся под рукой. Прохладная кожа оставляла за собой легкую дрожь, лишь сильнее разжигая ее жар.

Годы изоляции, вины и скорби бежали от нее в эти мгновения, оставляя лишь потребность любить и быть любимой в ответ.