Книга Ледяной плен, страница 13 – Тиффани Робертс

Он выпрямился, его руки опустились. Она пошатнулась, удержавшись у стены. Дрожащими пальцами она прикоснулась к своим распухшим, чувствительным губам. Поцелуй закончился, на губах осталась только тихая, щемящая пустота.

Она не могла разгадать выражение его лица. Его губы были бледны, а в глазах отражался вечно меняющийся отсвет огня.

— Я… мне не следовало этого делать, — ее голос был хриплым, чуть громче шепота. Она была в ужасе от себя, и все же… ей страстно хотелось вновь ощутить вкус его губ.

— Почему? — хрипло спросил он. — Вы были полны жизни. Полны огня.

— Я просто… не могу.

— Вы не можете продолжать винить себя. Разве они хотели бы, чтобы вы жили так? Поглощенная виной и скорбью.

Анна скрестила руки на груди, с трудом отрывая от него взгляд. Смотреть на него было слишком больно. Он был столь ослепительно прекрасен, столь полон жизни, и она боялась его. Боялась того, что он пробуждал в ней, того, как легко он обходил ее защиту.

Неледрим был странником. Он уйдет, и она снова останется одна.

— Мне нужно время.

— Берегитесь, — его пальцы снова коснулись ее щеки, заставляя поднять взгляд, — иначе жизнь пройдет, прежде чем вы раскроете глаза.

— Ваша еда, наверное, остыла, — сказала она.

Он убрал руку, и щеки ее заныли от прилившей к ним крови. Мгновение он помедлил, затем развернулся и направился к столу, подняв миску с рагу.

— Я отнесу это в сарай, чтобы вы могли отдохнуть.

— Простите, — тихо произнесла она. В ее груди возникла новая, незнакомая боль, столь отличная от той, что стала ей привычной за эти годы, но столь же сильная.

Неледрим замер с рукой на засове, взглянув на нее через плечо.

— Не стоит, — ответил он, и в голосе его звучала мягкость. — Спокойной ночи, Анна.

Затем он шагнул в темноту, и его силуэт начал поглощать неистовый белый вихрь еще до того, как дверь полностью закрылась.

Несмотря на завывание ветра и скрип стен, несмотря на то, как бесшумно он это сделал, захлопнувшаяся дверь прогремела у нее в ушах. Она снова отправляла его ночевать в сарай, где ему предстояло провести ночь в одиночестве и холоде. Именно так она чувствовала себя в этот момент, несмотря на хорошо растопленную печь.

Аппетит к ней так и не вернулся. Она убрала котелок с огня и привела кухню в порядок.

Всю ту ночь она ворочалась в постели, тщетно пытаясь отогнать прочь чувства, что неумолимо прорывались на поверхность. Пытаясь игнорировать воспоминания как о прежней жизни, так и о словах, что говорил ей Неледрим.

Дэвис был другом детства, лучшим из всех. Их брак был основан на взаимной заботе и привязанности, но она никогда не любила его так, как женщины в песнях менестрелей любят своих мужей. Его потеря разбила ей сердце, но она оплакивала его как друга. Со временем она смогла бы двигаться дальше. Именно смерть Лили сломила ее, оставив в разбитом состоянии. И сделала это зима. Та погода, что она принесла, и лишения, что за ней последовали.

Берегитесь, иначе жизнь пройдет, прежде чем вы раскроете глаза.

Она провела пять лет в одиночестве, в скорби, переходя от одной задачи к другой по необходимости и не более того. Боялась впустить кого-либо в свою жизнь, потому что боль утраты была попросту невыносима. Разве этого хотел бы огневолосый Дэвис с той ясной мальчишеской улыбкой?

Неледрим пробуждал в ней чувства, давно умолкшие, заставлял желать того, о чем она уже и не мечтала. Могла ли она рискнуть снова потерять это?