Книга Алый почерк искушения, страница 86 – Лея Кейн

— Тебе не кажутся занятными причины нашего попадания в ваш мир? — произнесла я. — В Янессу ударила молния, Поли оказалась в эпицентре пожара, сквозь меня прошло электричество. Все мы должны были зажариться, а оказались здесь.

— Когда местные колдуны работали над нашим проклятием, один из них сказал, что вряд ли в Подлунном мире сыщутся девушки, которые осмелятся спасти нас. Наверное, духи Багровой Ночи его услышали и послали сюда вас.

Отложив смартфон, я обратила внимание на забрызганный стул напротив гончарного круга и догадалась, что Лета сидела именно там. Оттогосвидание ей и не понравилось.

— Подвинься-ка, — сказала я Айварису и пролезла между ним и кругом.

Уселась поудобнее, вложила пальцы в его ладони, вымазанные липкой глиной и запустила все четыре руки в месиво. Лопатками прижимаясь к твердой мужской груди, я позволяла ему носом зарываться в мои волосы, щекой тереться о мой висок, дышать мне в ухо.

— Вот если бы так ты провел время с Летой, она не ушла бы от тебя в расстроенных чувствах.

— Но Лета не ты, — рвано прошептал он, губами касаясь моей щеки.

Бросив лепку, я развернулась и повалила Айвариса на спину. Что-то где-то упало, громыхнуло и разбилось, но я не обращала на это никакого внимания. Я все утро кусала губы и заламывала пальцы, представляя, как он тискает Белорию возле дельтаплана, дыханием опаляет шею Леты, лепя с ней непристойные фигуры из глины. От ревности мне в голову лезли не только пошлые, но и суицидальные мысли. До красных кругов перед глазами раздражало его тесное общение с другими девушками.

— Осторожно, — улыбнулся он, разведя руки в стороны, — я могу замарать тебя.

— Так замарай. Я не Лета, визжать не стану. — Нарочно провела пальцами по его лицу, оставляя следы глины.

Не дожидаясь, пока он поймет, зачем я тут, склонилась и слегка укусила его за губу. В следующее мгновенье его пятерня нырнула в мои волосы и легла на затылок. Атмосфера, пропитанная запахом мокрой глины, вмиг обрела краски нашего взаимного притяжения. Наша творческая сессия быстро переросла в интимную, перечеркнув все тревоги о наступающей ночи. Мы оба были сгораемы от ревности, любви и страсти. Оба хотели испить друг друга до дна.

Мы бесновались в поцелуе, терзая губы, языки, дыхание. Мы рвали одежду, марая и царапая кожу. Мы превращались в оголодавших зверей, у которых появился маленький шанс стать чуточку счастливее.

Я, подобно волчице, сама руководила своим волком. Задрав подол платья, опустилась на его вздыбленный член и с первым толчком ввела его до упора.

Ход времени треснул, как старая рассохшаяся глиняная ваза. По всему телу пополз приятный жар. Каждая мышца пронзительно заныла. Я не сдержала стона, который подтолкнул Айвариса задвигаться — все быстрее, чаще, резче, надрывнее.

Все вокруг закружилось в вихре. Наши губы вновь соприкоснулись, языки переплелись, дыхание смешалось. Номне было мало. Хотелось еще и еще. Чтобы Айварис заполнил холодную пустоту, природу которой я никак не могла разгадать.

Возбуждение, обрушившееся на нас стихией, заставило наши тела задрожать. Мои колени начало жечь, и Айварис, будто почувствовав это, перевернулся, подмяв меня под себя, и продолжил двигать бедрами. Ярко, полно, с бесконечным безумием, будто стремясь запечатлеть себя в памяти, оставить на мне метку, приковать к себе, вытравливая мысли об Ашере. Но он не учел одного: нельзя забыть того, кто намертво поселился в твоем сердце.