Книга Психо-Стая, страница 172 – Ленор Роузвуд

Она ведет нас вглубь лавки, к отделу, заполненному самыми роскошными тканями, что я когда-либо видела. Шелка и бархат навалены горами, один соблазнительнее другого.

— Не стесняйтесь трогать, — подбадривает бета. — Это лучший способ найти то, что откликнется вашей душе.

Я колеблюсь, глядя на своих альф в поисках поддержки. Они ободряюще кивают, и этого достаточно, чтобы я расслабилась. Я погружаю руки в ближайшую стопку ткани, и прежде чем успеваю себя остановить, изгруди вырывается тихое мурлыканье. Это как трогать облако.

— Охренеть можно, — выдыхаю я, на мгновение забыв обо всем.

Виски смеется:

— Женщина в моем вкусе.

Бледно-голубой взгляд Чумы смягчается.

— Если ты захочешь остаться здесь после того, как всё закончится, — тихо говорит он, — я смогу организовать доставку всего, что тебе понравится, прямо во дворец. Уверен, они смогут выполнить и индивидуальный заказ.

— Разумеется, — тут же подтверждает бета.

Я провожу пальцами по рулону мерцающей серебристой ткани, дивясь тому, как она течет между пальцами, словно жидкий лунный свет. Желание сгрести её всю, завернуться в эту нежность — почти невыносимо. Может, это просто стресс от всего пережитого, но мне кажется, что я готова начать вить гребаное гнездо прямо здесь, посреди лавки.

— Как тебе вот это? — голос Виски вырывает меня из задумчивости. Он держит в руках толстое, пушистое одеяло с густым ворсом глубокого лесного цвета. — Похоже на мох, правда? Подумал, это поможет тебе почувствовать себя… ну, не знаю, как дома или типа того.

Ком, подкативший к горлу, застает меня врасплох. Я протягиваю руку, проводя ладонью по мягкому материалу. Оно и впрямь напоминает мне о лесе, о тех коротких мгновениях покоя, которые я находила в глуши вместе с мамой. Интересно, что бы она подумала об этом месте?

— Оно идеальное, — удается мне выдавить, голос звучит хрипло. — Спасибо.

Улыбка Виски — мягкая и искренняя. Он бросает одеяло в корзину, которую подносит хозяйка лавки, и переключается на стопку шелковых наволочек, изучая их с неожиданным рвением.

Один за другим к процессу подключаются остальные альфы. Тэйна тянет к насыщенным, темным тонам — глубокому винному и полуночно-синему, которые заставляют меня думать о ночном небе. У Валека глаз наметан на изящные, сложные узоры с острыми гранями. Он то и дело подносит мне тончайшие, как паутинка, ткани, покрытые витиеватыми рисунками, играющими на свету.

Призрак, кажется, ошеломлен таким обилием выбора. Но он внимательно следит за мной, подмечая, на каких текстурах задерживаются мои пальцы, какие цвета притягивают мой взгляд. Когда он наконец делает свой единственный выбор — огромный, невероятно мягкий плед из искусственного меха насыщенного сапфирового цвета, — я осознаю, что это тот же оттенок, чтои у его глаз. Но я почти уверена, что он никогда добровольно не смотрелся в зеркало, так что он вряд ли об этом знает.

Чума перемещается по лавке с тихой решимостью, время от времени переговариваясь с хозяйкой об индивидуальных заказах и графиках доставки. Но я не упускаю того, как его взгляд постоянно возвращается ко мне — теплый и обожающий.

Пока мои руки скользят по рулону мягкой, как масло, кожи, мысли уносятся прочь. Я почти вижу это. Будущее здесь, в этом невероятном городе из белого камня и золотого света. Жизнь, где мне не нужно постоянно оглядываться, где не приходится сражаться за каждую кроху уюта. Жизнь, где я могу построить настоящий дом.