Онлайн книга «Психо-Стая»
|
Из груди вырывается короткий смешок — я вспоминаю день, когда выбрался из той дыры и наблюдал, как всё вокруг горит. В отражении уголки моих губ тянутся в знакомую ухмылку, и я вижу, насколько сильно она отличает меня от человека, который заставил меня появиться на свет. Но в этой ухмылке есть что-то новое. Чуть-чуть мягкости. Чуть меньше яда. Почти нормальный. Улыбка дрогнула — и исчезла. Мерзко. Я хожу за омегой, как потерявшийсященок, позволяю её дикому зверю гладить меня по голове, словно домашнюю кошку. Я забочусь. От этой мысли у меня губы кривятся с отвращением. Я должен был быть другим. Сильнее. Мне никтоне нужны был. Именно для этого меня выводили — идеального убийцу. Холодного. Расчётливого. Бесчувственного. И где-то на этом пути он облажался. Потому что я забочусь. Не только об Айви. Об этом сборнике сломанных игрушек, что зовут себя стаей. Даже об этом идиоте Виски — хотя я скорее бы полоскал рот стеклом и цианидом, чем признал это вслух. Отец бы возненавидел то, чем я стал. Ему хватало поводов ненавидеть: он злился на меня даже тогда, когда я плакал из-за смерти одного из братьев во время эксперимента. Называл меня сопливым слабаком. Нынешний я — который тоскует и мается по потерянной ебанутой семье, — вызвал бы у него рвотный рефлекс. Может, заботиться — не так уж плохо. Надеюсь, он смотрит на меня из ебаного ада. Я двигаюсь дальше по гостевому крылу, шаги почти бесшумны, хотя походка всё ещё шатает слегка. Белые стены уходят вдаль — коридор за коридором, будто бесконечный лабиринт лабораторий. Но эти другие. Здесь нет эха криков. Я думал, что делаю всё правильно, когда забрал Айви. Думал, что даю ей выбор, которого у меня никогда не было. Свободу решать свою судьбу. Но я ошибался. Не насчёт выбора — он ей действительно был нужен — а насчёт того, какя это сделал. Я, может, и открыл её позолоченную клетку, но когда маленькая птичка не взлетела, я сунул руку внутрь и схватил её. Пытался заставить её сделать то, чего она не хотела — как и всякое говно на двух ногах, что пыталось сломать её дух. Думал, что знаю, что для неё лучше. Думал, что имею право сделать этот выбор за неё. Я причинил ей боль. Предал её. И впервые в жизни меня это реально ебёт. И очень сильно. Я заслужил вылететь из стаи. Вылететь из её жизни. Это было бы справедливо. Моя рука снова находит стену, когда накатывает новая волна головокружения. Дрянь всё ещё выходит из организма, и от этого мир то и дело плывёт и переворачивается. Но голова у меня сейчас яснее, чем за последние дни. Достаточно ясная, чтобы понять, что я натворил. Достаточно ясная, чтобы почувствовать нечто опасно похожее на вину. Вину, сожаление и стыд. Вот это пустое ноющееместо у меня в груди — это оно? Как интересно. Никогда бы не подумал, что способен на такое. Хотя… я никогда не думал, что способен и на любовь. А вот же я — моё чёрное сердце бьётся ради одной свирепой маленькой омеги, которая меня ненавидит. И имеет полное право ненавидеть. Которая должна была бы собственноручно казнить меня за моё жалкое, самодовольное предательство. И, клянусь богами, я бы позволил. Я бы даже позволил ей повесить меня. И всё же… Она взяла меня за руку. Дала утешение, когда я его не заслуживал. Точно так же, как она делала для Призрака. Для всех нас. Мой отец сказал бы, что это делает её слабой. Что сострадание — смертельный изъян. Дефект, который нужно выжечь, искоренить. Собственная кровь ничего для него не значила. |