Книга Психо-Стая, страница 128 – Ленор Роузвуд

— Валек…

— Ему просто трудно смотреть на тебя, не представляя, как Айви сосет твой член, — говорит Валек. — Не всем комфортен такой уровень братской любви.

О. О, блять. Я не думал об этом в таком ключе.

Тэйн выглядит так, словно сейчас сам прикончит Валека.

— Закрой свой рот— рычит Тэйн сквозь зубы.

Валек запрокидывает голову, чтобы посмотреть на него.

Слишком расслаблен, чтобы бояться.

— Вообще-то, а разве мы тоже не братья? — невинно спрашивает Валек. — Если мы с Призраком родня, то это значит…

— День и так был адским, не делай хуже, — процеживает Тэйн.

Валек смеётся.

По-настоящему.

Не оскал, не издёвка.

Смех.

Живой.

Тёплый.

Странно, как естественно это сейчас выглядит.

Как будто мы правда… братья.

Все трое.

Серебряные глаза у Валека закрываются медленно.

Он откидывается на меня, почти мирный.

Никогда его таким не видел.

Всегда острые углы.

Колючие слова.

Смех, как лезвие.

А сейчас просто… устал.

Как я.

Продолжаю гладить его волосы, пока он дышит ровнее.

Тэйн смотрит на нас долго.

Молчит.

И я понимаю: он завидует не тому, что было,

а тому, как легко нам сейчас сидеть рядом.

Валек — ворона, что наконец устала летать.

Я — хищник, который впервые позволил кому-то прижаться.

А Тэйн…

Тэйн — альфа, который так долго держал стаю на плечах, что забыл, как просто быть рядом.

Я поднимаю взгляд на него.

Показываю жестом: сядь.

Он смотрит, будто не понял.

Тогда показываю снова.

Сядь.

Через секунду он опускается рядом.

Не касаясь.

Но близко.

Достаточно близко, чтобы это было — почти семья.

Глава 23

ВАЛЕК

Когда я вообще начал позволять людям прикасаться ко мне — и не убивать их за это?

Туман в голове почти рассеялся, я снова способен более-менее нормально думать, но всё равно всё вокруг кажется… мягким. Размытым по краям. Как будто смотришь через запотевшее стекло.

Я не должен терпеть то, как Призрак гладит меня по волосам. Но терплю. Почему? Потому что приятно — когда тебя трогают руки, которые не причиняют боль?

Вот до чего я докатился.

Я поднимаюсь на ноги — шатко, словно пьяный, игнорирую настороженный взгляд Тэйна и плыву к одной из арок, уходящих глубже в гостевое крыло. При каждом шаге мягкий ковёр будто втягивает ноги, а я снова и снова ловлю себя на мысли, какая неприличная роскошь нас окружает.

Белый мрамор и золотая вязь.

Безупречно. Идеально. Как лабораторный халат моего отца — пока я его не перекрасил. Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Неужели прошло всего несколько дней с тех пор, как я забрал Айви?

Может, и меньше.

Время перестаёт существовать, когда танцуешь на грани безумия, дружишь с ним, как со старым приятелем. Дрянь, которой меня накачали в том учреждении, тоже не помогла. Но и до этого всё было… неправильным.

Разбитым.

Я провожу пальцами по стене, чувствуя прохладный камень под кожей. Такой не похожий на стерильный металл лабораторий. На грубый бетон учреждения, где они пытались сломать меня снова. Им стоило понимать лучше. Нельзя сломать то, что уже сломано.

Я замираю, поймав свой взгляд в позолоченном зеркале.

На меня смотрят серебряные глаза — слишком яркие. Слишком острые. Белые, вечно взъерошенные волосы, как у любого вриссианца, спадают рваными слоями вокруг лица.

Я выгляжу точно как он.

Только глаза другие.

У него были синие.

Были.

Прошедшее время.

Потому что я их вырезал к чертовой матери, прежде чем убить.