Книга Психо-Стая, страница 106 – Ленор Роузвуд

Ладонь кажется пустой, там, где была его рука.

Поезд останавливается окончательно, с мягким шипением. На мгновение мы остаёмся недвижимы, обмениваясь настороженными взглядами.

Дверь в купе открывается — снова это мягкое шшш, от которого я вздрагиваю. Входит та же проводница, что встречала нас раньше, её расшитая бисером вуаль чуть колышется.

— Мы прибыли, — произносит она музыкальным, но непривычно жёстким голосом. — Прошу следовать за мной.

Я бросаю взгляд на Чуму, но он смотрит прямо перед собой, лицо — непроницаемо.Остальные альфы смыкаются вокруг меня — и мы следуем за проводницей по узкому коридору вагона.

Мои альфы сомкнули ряды. Справа нависает Призрак, слева — Тэйн, их тела отбрасывают двойную тень. Чума и Виски остаются позади, и даже Валек — всё ещё покачиваясь — выравнивается сбоку, его серебристые глаза уже не такие затуманенные.

Проводница ведёт нас по богато украшенному коридору. Её белые одежды шелестят по ковру, солнечный свет, льющийся из окон, цепляется за золотые бусины на вуали — разноцветные блики танцуют по отполированному дереву.

Когда мы ступаем на платформу, величие Сурхииры перехватывает дыхание. Белый каменный город возвышается перед нами, словно сон наяву, его тонкие шпили пронзают невозможную синеву неба. Мрамор под ногами — чистейший, прожилки золота пульсируют мягким светом, будто сам камень хранит в себе солнечное сияние.

— Держись рядом, — бормочет Тэйн, его рука ложится мне на поясницу, уверенно, по-властному.

Мне и не надо напоминать. Эта красота делает меня только осторожнее.

Слишком идеально. Слишком точно. Слишком похоже на… ловушку.

Мимо скользят люди в белых одеждах, их лица скрыты вуалями и шарфами, что колышутся в тёплом ветре, дующем с озера. Воздух пахнет иначе. Чисто. Сладко. Ничего общего с химической вонью Райнмиха или едким дымом Внешних Пределах.

Призрак тихо рычит рядом, и даже белый шарф не заглушает звук. Я поднимаю взгляд — его голубые глаза прикованы к группе стражей по краю платформы. Их безупречно белые мундиры безукоризненны, но я замечаю: руки лежат на изящных ножнах изогнутых мечей у пояса. Они выглядят церемониально — золото, драгоценные камни — но нутром чувствую: они так же смертоносны, как и прекрасны.

Они, похоже, нас даже не заметили. У меня создаётся впечатление, что понятия опасности здесь почти не существует. Слишком ясно: этот сверкающий город никогда не видел бомбы.

— Сюда, пожалуйста, — говорит наша проводница, указывая на широкую лестницу, что будто парит без опоры над краем платформы. Ступени вырезаны из того же белого камня, но прожилки перламутра пересекают их, ловя свет, словно застывшие молнии.

Плечи Чумы напрягаются, как только мы подходим к лестнице. Что-то в его осанке заставляет внутри меня звенеть тревожные колокольчики.

Он знает это место.

Знает слишкомхорошо, если я правильно читаю его.

От этой мысли по спине пробегает холодок, несмотря на тёплый воздух.

— Ты как, Док? — негромко спрашивает Виски. — Видок у тебя бледный.

Чума откровенно его игнорирует.

Виски хмурится. Я вижу — под бравадой и грубостью он беспокоится о нём не меньше моего.

Мы спускаемся по плавающей лестнице плотной формацией, мои альфы движутся с доведённой до автоматизма точностью, заслоняя меня со всех сторон. Озеро простирается под нами, его поверхность настолько гладкая и прозрачная, что кажется отполированным стеклом. Под ним мечутся стайки серебристых рыб, их чешуя вспыхивает, словно монеты на солнце.