Книга Цена любви, страница 6 – Валерия Аристова

— Ледяная Звезда? — сказал он с усмешкой, и Эстель снова покраснела, — звучит заманчиво. Она и впрямь холодна, как лед. Но такие дамы не для меня, большее, чем ночь в шатре, мне не положено, — он пожал плечами, — так что нечего и пытаться.

— А я попытаюсь, — Марсель де Сен-Жен казалось был вдохновлен перспективой,— мой папенька желает иметь ее женой, но меня совсем не устраивает такая мачеха. Пусть отец получит красавицу-невестку.

Эдуар поднял брови, отбросил травинку и встал:

— Вот это страсти у вас кипят, друг. Смотри на обожгись.

— Ты говоришь так, будто я не способен сладить со строптивой дамой, — заносчиво сказал Марсель.

— Нет. Я говорю так, чтобы вы с отцом не устроили войну за серые глаза на потеху соседям.

— А ты?

Эдуар снова пожал плечами.

— Мне не с руки играть в такие игры. Мне она не нужна.

Не нужна? Эстель с трудом сдержалась, чтобы не выскочить из шатра и не надавать ему пощечин, стереть с его красивого лица эту мерзкую усмешку. Он вчера испортил ей весь вечер своими замашками, а сегодня говорит, что она ему не нужна! Кто он такой, чтобы сравниться с ней? Господин двух слуг? Ее свита не умещается в гостинице, тогда как все его слуги могут разместиться на одной кровати! Кто он такой, чтобы посылать к ней менестреля с дурацкими песнями о звездных очах? Нет, нельзя сказать, что песня была плоха, но это заслуга менестреля. “Тогда я буду спать в вашей спальне!” — каков наглец! Эстель вздохнула. Несмотря на свое возмущение, она должна была признать, что подобное заявление вполне могло бы покорить знакомых ей дам. Неужели бродячий рыцарь де Бризе на самом деле желал разделить с ней постель на одну ночь и предложил ей себя в такой грубой форме? Эстель больше всего на свете ненавидела грубость, и Эдуар был ей противен.

Никакие песни и извинения не помогут ему получить ее прощения. Как посмел он думать, что она желает его? Неужели женщины готовы на все, чтобы только заманить его в свою спальню, и он настолько обнаглел, что принял ее за одну из таких дам?

Эстель села на низкий табурет, и сложила руки на коленях. Ей хотелось плакать, а губы ее горели, будто он поцеловал ее не вчера, а сегодня. Как смыть с себя следы его похотливых рук? Вечером Эстель наверно часа два отмокала в бочке, потом служанки растирали ее тело ароматными маслами, но она все еще чувствовала, что не чиста. Мужлан, мужлан, недостойный быть рыцарем! Недостойный сражаться с лучшими мужами Пуату! Привыкший к легким победам, и не ведавший горя! Эстель встала, ни в силах усидеть на месте от переполнявших ее чувств.

Вдруг в ее голове мелькнула заманчивая мысль. Эстель закусила губу и прижаларуки к груди. Он будет наказан за свою грубость. Она знала, что делать.

Эдуар чувствовал себя на турнире в своей стихии. Шум, яркие краски, множество лиц, то знакомых, то не знакомых, юные девы с маменьками и нянюшками, безусые юнцы в одеждах пажей, отцы семейств, окруженные слугами и домочадцами, и сами участники, в ярких одеждах в цвет своего флага.

Большая поляна под стенами города, к которым были пристроены ряды для зрителей и ложа графа, покрылась шатрами прибывших на турнир рыцарей. Эдуар поставил палатку на отшибе, почти у реки, надеясь, что ночью удастся поспать. Приз граф выставил прекрасный, и было за что повоевать. Уверенный, что хороший сон — залог его побед, Эдуар обычно не участвовал в ночной жизни. Песни, танцы, костры и веселье были для тех, кто не стремился к победе любой ценой. Эдуар же был честолюбив, а призы оказывали ему большое подспорье в странствиях. Наверняка какая-нибудь знатная дама в случае победы пожелает подарить ему свое ожерелье, а таинственная незнакомка передаст через графа де Патье кошель с деньгами, куда будет вложена записка. Сам же граф предложил побороться за прекрасной работы золотой кубок, усыпанный драгоценными камнями. Кубок стоял на специальном возвышении, где каждый мог полюбоваться им, и охранялся двумя крепкими стражниками. Эдуар пробрался к постаменту и долго смотрел на кубок, представляя его в своей руке. Жаль стражи не позволяли коснуться его, чтобы определить, каков он на ощупь. Эдуар сжал пальцы, почти реально ощущая, как сжимает теплый от солнечных лучей металл.