Книга Цена любви, страница 38 – Валерия Аристова

Глаза его были холодны, а щеки пылали. Глаза их встретились и он быстро опустил взгляд.

Графиня молча развернулась и поднялась обратно на трибуну, а публика шумела, радостно одобряя его решение.

— Теперь, когда все решено, покорно прошу всех присутствующих отведать лучших блюд, что приготовили повара прекрасной графини, — провозгласил герольд.

Во двор вынесли столы, скамьи, и начался веселый пир, который продлился несколько часов, до самого вечера. Гости ели и пили, и только Эдуар оставался в своей башне, не желая ни видеть никого, ни с кем разговаривать.Он смотрел в окно на Эстель, которая сидела между графом дОвернь и графом де Патье, и по щекам его текли слезы.

Ночью Эдуар ходил кругами в башне, то бросаясь к двери, чтобы поговорить с лицемеркой и высказать ей все, что накопилось в его душе, то к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Наверное, он ждал, что она сама придет к нему, но она не пришла. Утром голова его раскалывалась, он стал нервным, а глаза были красными от слез и бессонной ночи.

На рассвете в башне появились слуги, притащили бочку с водой, чистую одежду и начищенные доспехи. Молодой парень по имени Огюстен представился ему, как оруженосец, и пока Эдуар приходил в себя, рассказывал байки о том, что творилось в замке вечером, в то время, как Эдуар “отдыхал” в башне. Эдуар слушал в пол уха. В горячей воде он расслабился и ему наконец-то захотелось спать, а речь Огюстена казалась долгой убаюкивающей песней.

В церковь он решил не идти, выделив себе три часа на сон. Впрочем, возможно лучше было бы побеспокоиться о душе, чем о теле. Но Эдуар не хотел видеть ни Эстель, ни Марселя, ни кого-то еще, не хотел слышать насмешек за спиной. Если он хочет победить, он должен следовать своим же правилам. После сна, от которого он пробудился с огромным трудом, Эдуар приказал принести доспехи, облачился в кольчугу, в синий сюрко с гербом, пристегнул меч. Скорее всего потребуется турнирный меч, ведь граф де Патье вряд ли желает рисковать жизнью сына, но на всякий случай Эдуар взял боевой. Шлем, щит и турнирный меч Огюстен нес за ним.

Марселя де Сен-Жен Эдуар увидел мельком в галерее и махнул ему рукой. Марсель стоял в окружении своих людей, и тоже махнул Эдуару, показывая, что им есть, что обсудить после боя. Эдуар на секунду замешкался, но продолжил путь. Ему безумно хотелось поговорить с Марселем, рассказать о лицемерии графини де Шательро, но правила запрещали общение противников перед боем, и беседу пришлось отложить на потом. Идя по галерее, он больше не слышал насмешливых песенок. Куда-то подевались все горе-поэты, ему кланялись, кто-то желал удачи. Эдуар воспрял духом, вдруг ощутив себя прежним Эдуаром де Бризе, лучшим из лучших, победителем и любимцем дам. Он уже и забыл, как это, принимая как должное унижения и обиды. Как мог он скатиться до такого? Что сделала с ним обманщица, которой отдал свое сердце и которую он должен теперь защищать? Он разозлился, и злился до тех пор,как спустился во двор под звуки горнов и приветственные крики. Он закрыл глаза, сдерживая рвавшееся из груди торжество. Щеки его вспыхнули. Он был в своей среде, в своей стихии. Рука сама легла на рукоятку меча. А потом он оказался в центре за ночь сооруженного ристалища. Все вокруг смотрели на него. В одной ложе, прямо перед ним, сидел граф де Патье со старшим сыном, а с другого конца трибун — граф де Овернэ и графиня де Шательро.