Книга Цена любви, страница 21 – Валерия Аристова

Она шла быстрым шагом. Алое ее платье развевалось, словно знамя. Остановившись на небольшой полянке под дубом, где их никто не мог видеть, Эстель резко обернулась к нему. Ее светлые глаза смотрели на Эдуара холодно, но горели лихорадочным огнем.

— Давайте же, — сказала она, — я проиграла. Дважды.

Лицо ее напряглось и стало жестким. Щеки пылали в тон платью. Она прислонилась спиной к дубу, ожидая, когда же он соблаговолит взять то, что принадлежит ему по праву.

Эдуар молча смотрел на нее.

— Госпожа, — сказал он наконец, — я не насильник. И мне не нравится делатьто, что неприятно даме.

— У меня другие сведения, — резко парировала она.

— За тот случай я просил прощения, — напомнил он, вспыхнув.

— Вы отказываетесь целовать меня? — брови ее поползли вверх.

Эдуар опустил глаза. Ее губы манили, будто сладкий мед. Пухлые, алые, как платье, они казались воротами рая. Она, конечно, стерпит его поцелуй, но позже он будет чувствовать себя негодяем.

— Я знаю, насколько неприятен вам, — сказал он, и опустился на одно колено. Рука Эстель безвольно висела вдоль тела, и он взял эту руку в свои, сжал, не ощутив сопротивления, — госпожа графиня, пари — это просто игра, — и он поцеловал ее руку. А потом перевернул, и поцеловал ладонь ближе к запястью.

Эстель замерла, боясь пошевелиться. Жест его оказался намного более интимным, чем обычный поцелуй, и чем он сам этого ожидал. Она невольно провела пальцами по его щеке, и Эдуар весь вспыхнул от ее ласки, будто огонь прошел по его жилам.

Он задержал ее руку в своей, поднял на нее глаза, и глаза их встретились. Она приоткрыла губы, будто хотела что-то сказать, но промолчала. Потом резко вырвала руку, отвернулась, и бегом бросилась обратно туда, где звенели голоса ее юных дев. Эдуар медленно поднялся на ноги, сделал шаг вперед, и прислонился лбом к шершавой коре дуба, сдерживая страсть, и неверояное, дурманящее чувство, которое некоторые называют счастьем. На лице его была улыбка. Лепесток лилии все еще висел у него на шее, и он коснулся его рукой. Он обязательно получит розу. Это просто вопрос времени...

Черт бы побрал этого рыцаря, думала Эстель, быстрым шагом идя по дорожке, — как, как ему это удалось? Она остановилась, переводя дыхание. К свите она должна выйти тихой плавной походкой. Почему этот человек может извратить абсолютно все? Она готова была влепить ему пощечину, если бы он коснулся ее губ... Но как, как у него это получилось? Он и не отказался от ее поцелуя, и отказался одновременно.

Непротивление злу насилием, — всплыли в ее голове слова исповедника, отца Жана, — непротивление обезоруживает, но оно же и раздражает. Потому что не к чему придраться, поняла она, хотя пастор такого не говорил. Поведение рыцаря Эдуара де Бризе было безупречно. И хоть его жест взволновал ее безмерно, Эстель понимала, что он сделал единственное, что позволило ему вырваться из ее изощренной ловушки.

Дни летели за днями. Ежевечерне Эдуар приходил в гостиную, где текли неспешные беседы, играла музыка, и сияли глаза его возлюбленной. Эдуар решил ничего пока не предпринимать, и ему ничего не оставалось, как ждать развития событий. Победа, завоеванная им на охоте, вполне компенсировала два других проигрыша.

Тем более, что жизнь текла легко и приятно. Графиня оказалась большой любительницей шахмат. Эдуар играл очень хорошо, и теперь каждый вечер она приглашала его составить себе компанию. Эдуару нравилось смотреть, как она сводит тонкие брови на переносице, размышляя над ходом. Эстель оказалась мастером ловушек, и ему стоило больших усилий обходить стороной все ее попытки подловить его. Играли они на равных, и перевес склонялся то в ее сторону, то в его, заставляя Эдуара ночами размышлять над ходами, и даже завести доску и фигуры у себя в башне, чтобы была возможность придумывать комбинации в свободное время.