Книга Папа, купи мне принца!, страница 73 – Валерия Аристова

— Ты же понимаешь, что я теперь не могу разрешить тебе спать у меня, — сказала она строго, когда, немного отдышавшись, они стояли тесно прижавшись друг к другу.

Он кивнул. Он готов был ждать сколько угодно, если она сделает ему такой подарок — родит дитя, которое навсегда свяжет их узами крови. Его губы нашли ее губы, и поцелуй его был легким и нежным. Лили отстранилась. Губы ее улыбались.

— Не шали, Доминик. Думаю, нам лучше пойти спать. Я сегодня очень устала.

Доминик, сам не свой от счастья, проводил ее до ее комнаты. Лили сама запечатлела на его губах быстрый поцелуй и скрылась за дверью. Доминик прижался к двери лбом. Улыбка не сходила с его губ, пока он шел к себе.

...

В эту ночь ему плохо спалось. Ему снилась Лили, ему казалось, что она лежит рядом, прижимаясь к нему всем телом. Открыв глаза, он понял, что это только мечта, но ради ребенка он готов был спать один. Главное теперь — ее состояние, а не его желания. Тем не менее, тоска по ее телу, по ее близости, не давала заснуть ему. Он ворочался с боку на бок, пока не встал, наспех оделся, и не вышел в коридор.

Комната Лили была расположена в том же коридоре. Он быстро прошел расстояние до нее. Пусть она прогонит его, он согласен. Но желание просто смотреть на нее спящую стало невыносимо. Он не тронет ее, просто посмотрит, как онаспит. Как ее почти белые волосы разметались по подушке тонкими прядями. Как дрожат ресницы, когда ей снится сон.

Он остановился перед ее дверью в нерешительности, и вдруг услышал из-за двери звуки, которые совершенно невозможно было ни с чем спутать. В один миг спикировав с небес в самый ад, он дернул ручку двери на себя и ворвался в комнату неверной жены.

На столике горела одинокая свеча. В ее призрачном свете с кровати на него смотрели двое. Лили и его любимый брат Себастьян.

...

Догнать Себастьяна удалось только на самом верху. Они бежали по стене все время поднимаясь, и стена закончилась круглой башней. Ветер ударил в лицо, разбросав и так взлохмаченные волосы. Себастьян обернулся к нему, и стоял теперь лицом, и волосы его тоже рвал ветер.

— Это такие братские чувства ты ко мне испытываешь? — закричал Доминик, — это и есть верность, любовь? Ты же клялся мне, что я всегда могу тебе доверять!

Он достал пистолет, и взвел курок. Ненависть заставляла его руки трястись и застилала глаза красной пеленой. Кровь стучала в висках.

— Уже ничего не вернуть, Доминик, — Себастьян поднял руки и отступил на шаг. Ветер рванул в стороны полы его плаща.

— Я и не прошу тебя что-то вернуть! — проговорил он.

— Чего ты хочешь?

— Убирайся к дьяволу из замка! Чтобы я никогда больше тебя не видел!

Он опустил пистолет, с трудом сдерживая желание выстрелить брату в лоб. Себастьян отступил еще на шаг, Доминик шагнул следом, размахнулся и ударил того в лицо. Себастьян отлетел к парапету, ударившись о камень головой, согнулся пополам, отплевываясь и хрипя. Доминик подошел ближе, поднял руку, чтобы добить его, увидеть, как он истекает кровью, бить лбом о камень... И тогда Себастьян вдруг разогнулся. В руке его был камень, он размахнулся, но, видимо, удар по голове не прошел даром, он потерял равновесие, сел между зубцами башни, и попытался удержаться. Доминик бросился к нему, но порыв ветра ударил Себастьяну в лицо, он откинулся навзничь, с трудом удержавшись рукой за край парапета. Рука его скользила, Себастьян изо всех сил пытался держаться, но ветер со страшной силой бил ему в лицо, и мокрый камень скользил под пальцами.