Книга Другие правила, страница 132 – Валерия Аристова

Валери как ни в чем ни бывало что-то размешивала в ступке. Как будто ничего не произошло, и не было этой безумной вспышки страсти между ними. Как будто руки ее совсем недавно не заставляли его стонать от наслаждения, а губы не подчинялись его губам, раскрываясь в ответ на его зов.

Некоторое время он просто наблюдал за ней, за ее движениями. Эйфория постепенно спадала, и ее место занимала все та же обида. Что еще может он сделать, чтобы она обратила на него внимание? Чтобы думала только о нем?

Валери обернулась. Увидела, что он проснулся, и поставила на стол ступку.

И тут в его голове мелькнула разгадка.

— Ты хотела отравить его? – спросил Хуан, и щеки его вспыхнули.

Валери кивнула.

— Я же сказала, что не стоит тебе приходить. Ты рисковал жизнью, хотя можно было…

— И если бы кто-то нашел тело, то тебя обвинили бы в убийстве. Это прекрасная идея, Валери.

Она пожала плечами и стала пересыпать порошок из ступки в один из двух кубков, потом налила вина, хорошо размешала и протянула Хуану.

Тот молча смотрел на нее. Его эйфория окончательно испарилась, оставив внутри тяжелую пустоту.

— Что это?

Валери усмехнулась.

— Пей. Так надо.

Он взял кубок здоровой рукой, ни секунды ни сомневаясь, что там. На лбу выступил холодный пот. Он просил Филиппа убить его, но тот отказался. Теперь ему прелагает яд его сестра. Хочет ли он смерти от ее руки, если только что сам убил дона Родриго? После того, что только что было между ними? Неужели он так сильно обидел ее, и она испытывает к нему отвращение? Ему только показалось, что она желает его не меньше, чем он ее? Удержит ли Валери его руку, когда он поднесет к губам кубок с ядом?

Рука его дрожала, когда он взял бокал. Вино плескалось, играя алым на его хрустальных стенках.

— Будет очень больно? – спросил он, вспоминая действия разных ядов.

Она скривила губы. Глаза ее вдруг стали злыми, как у ведьмы. Да почему как, она и есть ведьма, только еще молодая. Глаза их встретились, и губы ее дрогнули, будто она хотела что-то сказать. Но она промолчала, отвернулась и стала убирать обратно в шкатулку разныепрепараты. Все, кроме одного. Он молчал.

— Больно не будет, — наконец сказала она, — закрывая крышку, — даже наоборот. А потом ты просто уснешь.

— Очень милосердно.

Некоторое время он смотрел на кубок. Ему безумно хотелось выплеснуть вино в лицо этой женщине, которую он так мучительно любил, и которую с некоторых пор так же мучительно ненавидел. Сейчас в душе его поднялась эта самая ненависть. Лицо его побледнело, и глаза вспыхнули, но он ничего не сделал, так и смотря на кубок, на дне которого плескался яд.

— Хорошо, — наконец сказал он, приняв решение, — если ты этого хочешь.

Если она предпочитает его смерть браку с ним, жить больше незачем. Соперника больше нет и бороться не с кем. Да будет так! Fiat!

И он залпом осушил кубок.

Повисло молчание. Валери разводила какой-то порошок в чашке. Она не только не попыталась остановить его, она даже не обернулась. Она налила воды в чашку, перемешала, сделала нечто, вроде мази. Хуан молча наблюдал за ее действиями, прислушиваясь к себе. Смерть ходила совсем рядом. Он покидал этот мир, который стал ему ненавистен благодаря чарам этой женщины, и рад был только тому, что и дон Родриго тоже не получит ее.

— Садись, — сказала Валери, поставив поднос на маленький столик около софы, — надо перевязать раны.