Книга Другие правила, страница 131 – Валерия Аристова

Ее распущенные волосы взметнулись и упали на лицо. Валери вскрикнула, и замерла, увидев взгляд, которым он смотрел на нее.

Соперник был мёртв, но дух его жив, и даже запах, сводивший с ума, тоже был жив. Руки его совсем недавно ласкали Валери, а губы целовали её шею и губы. Казалось, Хуан мог физически видеть следы от его поцелуев на ее коже. Во взгляде Валери сквозило раздражение и что-то еще, чего он не мог понять. Он оторвал её от важного дела. Он вёл себя не так, как она привыкла. Валери была недовольна им. Но он тоже имел к ней счет. Нарушая все договоры исобственные правила, он сжал её плечи ещё крепче, желая причинить боль. Чувствуя, как закипает кровь, он проговорил очень тихо и голос его дрожал от напряжения:

— Ты обещала стать моей женой, — его трясло, как в ознобе, — ты снова солгала? Ты была с ним?

Она попыталась высвободиться, но ей этого не удалось. Он только крепче сжимал её плечи, чувствуя, как пальцы впиваютя в кожу.

— Я ничего не обещала, — сказала Валери. Она дернулась, но вырваться не могла.

— Ты обещала. Ты… ты спала с ним сейчас?

— Да.

Она смотрела на него с вызовом, потом положила свою руку на его и попыталась оторвать ее от себя.

— Отпусти, мне больно.

— Мне тоже больно, — сказал он еще тише, еле слышно, потом закрыл глаза, ощутив, как брызнули слезы, — но тебе нет дела ни до кого. Если бы победил Альмасан, ты бы так же спокойно собирала вещи?

— Хуан, ты забываешься!

Он резко рванул её к себе. Так, что голова ее дернулась, а она вскрикнула и снова попыталась вырваться. Он должен стереть с ее тела чужие поцелуи. Прямо сейчас, иначе он просто сойдёт с ума. Заставить её испытывать хоть какие-то эмоции. Пусть даже гнев. Но не это дурацкое равнодушие. На этот раз он сделал слишком много, чтобы она смотрела на него как на пустое место.

— Хуан, ты сошел с ума? — Валери попыталась увернуться, но он впился губами в её губы, разбив себе губу и чувствуя вкус крови, боясь, что на самом деле тронется рассудком.

— Да, сошел, — он на секунду отстранился, — теперь ты принадлежишь мне!

— Оствь же меня в покое! Прекрати!

Но оставить ее он уже не мог. Сопротивление только ещё больше возбуждало его, а когда оно вдруг прекратилось, он испытал нечто похожее на то чувство, когда его клинок вошёл в грудь дона Родриго. Нечто среднее между эйфорией от казавшейся невозможной победы, и ужаса от содеяного. Нежиданно руки Валери обвили его шею, и оказалось, что она тоже целует его с той же исступленной страстью. Она сама потянула его на софу, упала сверху, рванула ткань его рубашки, и руки её огнем обожгли его грудь и плечи. Сходя с ума от страсти и нереальности происходящего, будто он попал в собственную безумную фантазию, Хуан, не встретив никакого сопротивления, овладел ею. Валери была горяча и податлива, но все закончилось слишком быстро, и оба тут же заснули в объятьях друг друга, будто провалились в черную пустоту.Последнее, о чем он успел подумать прежде, чем погрузиться в сон, что наконец-то отомстил дону Родриго. Не тогда, когда вонзил клинок ему в сердце, а теперь, когда овладел его женщиной.

Очнулся он от боли в раненой руке. Кровь пропитала рукав рубахи, но пока им владела страсть, боли он не чувствовал. Теперь же рану жгло, рука не хотела слушаться. Он тихо застонал и открыл глаза.