Книга Другие правила, страница 120 – Валерия Аристова

Это все, что мне известно о доне Родриго,

с уважением. Н.»

— Еще лучше, — Катрин поставила локти на стол и положила на них подбородок. Потом она вздохнула и стала дальше перебирать бумаги.

Там были донесения о личной жизни дона Родриго, о череде дуэлей, драк и разборок, в которых он участвовал, сведения о разных женщинах, чьим любовником он был, отчеты английской полиции о расследовании какого-то дела с ограблением. Катрин просматривала их, и яркая, бурная и насыщенная событиями жизнь дона Родриго представала перед ней в полном объеме. Любовь, интриги, шпионские страсти, карты, дуэли, дороги, погоня за деньгами — всего этого было в избытке.

— Да этот господин не скучает, — сказала Катрин, складывая бумаги в конверт, — даже не представляю, как он выдержал месяц в Охотничьемдомике.

Дон Хуан усмехнулся:

— Да еще наедине с мадам Гастон.

Катрин засмеялась. О мадам Гастон она была наслышана:

— Браво, дон Хуан.

Он подошел к ней, помог сложить все бумаги. Движения его были как всегда спокойны и уверенны. Катрин позавидовала его умению владеть собой. Ее руки тряслись от возбуждения и нервного напряжения.

— Что вы думаете, Катрин? — он стоял перед нею, и брови его съехались на переносице, — должна ли Валери знать то, что находится в конверте? Или лучше его сжечь?

Катрин помолчала, барабаня пальцами по столу.

— Если передать ей конверт, то завтра же вы поведете ее к алтарю, — сказала она, — это будет чистая победа.

— Но она только что потеряла брата, — ответил он, — жестоко сразу же лишать ее еще и возлюбленного.

Катрин подняла голову:

— То есть лучше позволить ей выйти замуж за картежника, убийцу и охотника за состоянием? На сколько хватит ее денег? На два года, три?

— Лет на десять, — грустно усмехнулся он, — если не ставить на кон сразу все.

— Вы совсем не думаете о себе? — спросила она, вставая. Ей хотелось выйти в парк, на воздух, где было легче дышать, но вместо этого она подошла к окну и распахнула створку. Ветер ворвался в комнату, зашевелил занавески и зашелестел страницами раскрытой на столе книги.

— Поэтому я и просил вас прочитать все это, — ответил он, — я не могу судить беспристрастно. Но мне даже страшно подумать, что будет с Валери после такого удара. Хотя будь моя воля, я бы уже мчался к ней с этим конвертом и сам бы зачитывал ей цитаты из письма дона Родриго жене.

Катрин вспомнила письмо-предписание, полученное ею от Жоржа де Безье, и мысленно сравнила два письма. И, не смотря на вульгарный стиль письма сеньоре Розалине, Катрин призналась себе, что получить подобное письмо гораздо приятнее, чем то, что получила она. Даже если первое написано неискренне, а второе, возможно, в минуту страсти. Все равно она чувствовала бы себя счастливее, если бы Жорж назвал ее хоть раз ангелом или возлюбленной Катрин, а не просто мадемуазель де Шатори.

— Я уверена, что Валери должна знать правду, — сказала она, — и мне непонятно, почему вы жалеете ее. Ведь она не пожалела вас, когда уезжала, оставляя вас на мучительную смерть.

Дон Хуан отвернулся, и Катрин сразу же раскаялась в своих словах.

— Потому что она не любит меня, а я ее — люблю,— резко сказал он, — И не хочу заставлять ее страдать, если этого можно избежать.

— Думаете, ради избегания страданий нужно скрыть от нее правду о ее женихе? Да она со дня на день выйдет замуж за этого человека.