Книга Другие правила, страница 116 – Валерия Аристова

Валери отстраниласьот него:

— Прекрати!

Ей было плохо. Слезы снова подступили к глазам и предательски потекли по лицу.

— Ты плачешь по этому мальчишке? — искренне удивился дон Родриго, — ты не рада, что избавилась от него?

— Не рада, — прошептала Валери и пошла прочь, не в силах сдерживать рыдания.

Дон Родриго нагнал ее и снова заключил в объятия.

— Валери, солнышко мое, перестань. Ты забудешь о нем, как только мы покинем это гнилое место. Завтра — день нашей свадьбы. Пожалуйста, одень что-нибудь светлое и приходи. И распорядись о карете. Сразу после свадьбы мы уезжаем. Только ты и я.

Пытаясь сдержать льющиеся непрерывным потоком слезы, Валери закрыла лицо руками.

— Дай мне три дня. И мы уедем.

— Хорошо, — дон Родриго нахмурил брови, но кивнул, — тогда через три дня.

— Сафи тоже поедет, — сказала она, — но она может поехать с обозом сразу, как только мы где-нибудь обоснуемся.

— Сафи?

— Да. Моя сестра. Надеюсь, ты ничего не имеешь против Сафи.

Дон Родриго помолчал. Он имел много всего против Сафи. Но спорить сейчас еще и о ней готов не был.

— Ну, если только с обозом, — согласился он, — кто-то же должен присматривать за твоими вещами.

Когда дон Родриго ушел, Валери долго смотрела ему в след. Он уже исчез за поворотом аллеи, а она все стояла, и слезы беззвучно лились из ее глаз. В этот момент Валери четко поняла, что абсолютно ничего не чувствует к дону Родриго. Ничего.

Катрин долго лежала в постели, не желая не только вставать, но и шевелиться. Служанка давно распахнула окна, и солнечный свет лился в комнату, расцвечивая ее в золотистые тона. Прошло три дня одиночества, а Катрин ни разу не вышла из комнаты. Все дни она молилась. Да, только молилась. Молилась и лежала в постели, не имея душевных сил делать что-то еще.

Как странно, думала Катрин. Вот нет человека, а солнце светит все так же. Он вспомнила, как она лежала на кровати после похорон отца, не желая вставать и шевелиться. В тот день дверь отворилась, и вошел дон Хуан. Катрин посмотрела на дверь. Но дверь не двигалась, потому что больше не было дона Хуана, чтобы утешать ее. Больше никогда он не войдет и не будет улыбаться ей своей чуть застенчивой улыбкой.

Ее кузены оказались достойны друг друга. Дон Хуан просто попал между ними, и они без всякой жалости принесли его в жертву. Валери — своим капризам, а Филипп — своим.

Внутри было пусто.

Катрин села на кровати и закрыла лицо руками. Валери теперь вольна делать все, что пожелает. Скорее всего, она со дня на день покинет Шатори, оставив ее, Катрин, в одиночестве и печали. Но Катрин не жалела. Она больше не хотела быть сестрой Валери.

Прошло всего три месяца с тех пор, как Катрин увидела черную карету с высоты башни Фей. Тогда ей казалось, что любое приключение, любое новое дуновение, которое развеет обыденность ее существования, лучше, чем ничего. Она глубоко ошибалась. Лучше бы кузены никогда не приезжали в Шатори. Барон был бы жив, она сама не пережила бы позора в башне Фей, она никогда не знала бы Жоржа де Безье, и она не потеряла бы Сюзанну. Все это приключение, разорвавшее пелену ее будней, принесло страдания и ей, и ее близким. И теперь она была готова проклинать своих кузенов, которые оказались не книжными героями, а обычными... вернее необычными людьми, перешагивающими через других, как через ненужный хлам. О таком интересно читать в книгах. Но вот самой стать героиней романа оказалось не так интересно и романтично, как когда-то казалось Катрин.