Книга Другие правила, страница 103 – Валерия Аристова

— Ты не станешь делать этого, — повторила Сафи.

— Придется и тебя попросить молчать, — ответил он.

Сафи испуганно закрыла рот и уставилась на дона Хуана, поднявшегося на колени и пытавшегося заставить работать ослабевшие ноги.

— Теперь я могу надеяться, что моя сестрица выслушает меня, — Филипп усмехнулся, — и, больше того, будет более сговорчива. Есть два варианта развития событий. Первый, Валери, заключается в том, что ты прямо сейчас садишься в карету и показываешь мне путь к укрытию, где живет твой ненаглядный охотник за приданым. Мы едем туда, и я обещаю быть гуманным к нему. Он умрет быстро. При этом я отпущу дона Хуана на все четыре стороны.

Валери покачала головой, но Филипп поднял руку и она в ужасе остановилась.

— Второй вариант: я отпускаю тебя и твоего Родри. Вы можете делать все, что угодно. Даже пожениться. Вы никогда меня не увидите. Но и помощи от меня тоже не жди. Этот вариант тебе нравится больше?

Валери кивнула.

— Отлично. Но за это ты смотришь, как я медленно убиваю дона Хуана. Будучи человеком добрым, я позволю тебе уйти с финальной стадии и добью его в одиночестве.

— Нет! — прошептала она, — прошу тебе, нет!

Это была ее ошибка. Каждое ее слово причиняло дону Хуану нечеловеческую боль, он снова упал в траву и затих, когда Валери в ужасе замолчала.

— Ты не можешь заставлять меня выбирать между ними! — через некоторое время произнесла она, смотря, как Хуан корчится в судорогах при каждом ее слове.

— Я вижу, тебе нравится, — рассмеялся Филипп, — продолжим, сестрица?

Только в этот вечер Катрин начала понимать, кто же такие ее кузены. Она в ужасе содрогалась при мысли, что этот человек, причиняющий страдания другому даже не коснувшись его рукой — ее кузен Филипп, который ей всегда нравился, который был для нее чуть ли не идеалом мужчины! А эта девушка, понимающая, что каждый звук, который она произносит, убивает ее друга — ее возлюбленная кузина, ставшая ей сестрой за совсем недолгий срок. Она забилась в самый угол кареты, и закрыла глаза, надеясь проснуться и оказаться в своей спальне, а не на вечерней дороге среди полей, где молодой высокий человек в черном издевательски смеялся над своей сестрой, предложивей выбирать между ее возлюбленным и ее женихом.

Валери жестами показала, что хочет ответить. Он убрал руку.

— Хорошо, говори. Только быстро.

Валери закрыла на секунду глаза.

— Я хочу попрощаться с Хуаном, — сказала она, почувствовав, как из-под век хлынули слезы, — а тебе я этого никогда не прощу. И никогда не обращусь за помощью. Никогда.

Он поднял руку и она замолчала.

— Прощайся, — ответил он, пропустив мимо ушей все остальное, — у тебя две минуты.

Валери подошла к Хуану, сжавшемуся в комок в высокой траве. Он спрятал лицо, закрыв голову руками, и не пошевелился, когда Валери подошла к нему. Боль, которую причинил ему Филипп, была ничем по сравнению с ее поступком. Боясь, что она увидит его слезы, даже если спишет их на физическую боль, он замер, ожидая, когда она уйдет.

Она тронула его за плечо, провела рукой по волосам. Ее нежность была хуже, чем если бы она пнула его ногой. В этот момент он отчетливо понял, как сильно ненавидит ее.

— Прости меня, пожалуйста, — прошептала она, и слезы хлынули по ее щекам, — прости меня!

Хуан никак не отреагировал на ее слова, а Филипп сделал жест рукой, от которого Валери вскочила и бросилась к карете, увлекая за собой Сафи.