Книга Достойный Розы, страница 4 – Валерия Аристова

Утро выдалось солнечным и светлым, что редко бывает в декабре. Он, кутаясь в шерстяной плащ, спешил по узкой мостовой в редакцию газеты, где его давно ждали с его заметками. Редактор был настолько милостив к нему, что выделил для него отдельную рубрику.

— Мистер Корвелл, ваши заметки стали популярны среди самой элитной публики, — как-то сказал ему мистер Смэш, листая его тетради, — публика капризная, но в последнее время очень уж интересуется всякими бедняками. Опишите пару судеб, нанесите гротестские штрихи и приносите мне.

Мистер Смэш был толстым и всегда усталым. Голос его обычно звучал так, будто он готов лишиться чувств, но, знал Дэвид, редактор всегда мог ухватить суть и понять, что принесет ему прибыль, а что — одни убытки. Поэтому рубрика про бедняков разрасталась, и теперь уже занимала половину разворота, что не позволяло Дэвиду заниматься ничем другим, кроме заметок. Вечерами онжался к печке, ставил на кровать самодельный столик и писал все, что приходило в голову. Фантазия его рождала фееричные образы, которые так нравились публике, но не имели никакой связи с реальностью. Он писал и о своих соседях и знакомых, о конюхе, что надорвался, пытаясь остановить взбесившегося коня, о тетке Нэнси, которая сдавала ему комнату, вечно недовольной ворчливой старухе. Про нее он писал каждую неделю, выискивая в ее характере все более и более смешные черты.

Вот она идет, согнувшись под вязанкой дров, и ворчит, ворчит, что на рынке все подорожало, а дождь снова размыл тротуар. Вот она моет полы в его комнате, и каждая соринка вызывает у нее приступы гнева. Вот она стирает белье, развешивая его в малюсеньком дворе своего дома, а потом путает местами костюмы квартирантов и приносит Дэвиду костюм его соседа сверху, высокого, как жердь, учителя геометрии, что целыми днями бегает от одного ученика к другому, чтобы прокормить своих четырех дочерей. А вот старшая дочь учителя Сара, уже девица. Она тоже высока, как жердь, но строит Дэвиду глазки, всякий раз, когда видит его. Вот ее мать, тетушка Марта. Худая, хмурая, она по утрам идет на рынок с корзиной, а потом с ее кухни раздаются такие ароматы, что Дэвид поднимается на второй этаж и напрашивается на обед, улыбаясь старшей дочери и давая понять всем, что, возможно, что-то у них да выйдет.

Конечно, он не собирается жениться на дочке учителя. Его удача обязательно улыбнется ему и пошлет богатую невесту...

— Мистер Корвелл, ваша статья про голубятню не прошла, — услышал он слова молодого секретаря редакции, выныривая из фантазий, — мистер Смэш вернул ее и приказал переписать до завтра. И никаких голубей!

Дэвид вздохнул. Так он и знал, что статью не примут. Он писал ее, уже засыпая, и, конечно, не смог достичь тех высот, что требовал от него въедливый редактор. Вокруг бегали клерки, что-то крича, стучали двери, кто-то ругался. Дэвид прислонился к стене. Что ему написать? Воображение его иссякло.

Когда мыслей в голове не оставалось, он шел гулять. Дэвид бродил по улицам Лондона, которые всегда подкидывали ему идеи, стоило только смотреть по сторонам. Сегодня же погода была прекрасна, солнце заливало улицы, и отражалось в стеклах окон. Дэвид медленно пошел по аллее, вертя головой.

— Сэр, купите розы! — услышал он тонкий голосок и обернулся.