Книга Достойный Розы, страница 3 – Валерия Аристова

Китти усмехнулась, показывая, что не верит в такие чудеса, но промолчала. Вскоре карета остановилась, потом тронулась снова, въезжая в широкий двор большого белокаменнго особняка. Лакей открыл дверцу, и мисс Роза спустилась на землю, чуть поддерживая темное платье. Ее красивое открытое лицо осветила радостная улыбка, а синие глаза вспыхнули, когда она увидела отца и мать, спешащих ей на встречу.

— Мама, папа! — воскликнула она с чисто американской простотой, и бросилась в объятья родителей.

Цыганенок наблюдал за ней из-за ворот. Он запомнил каждую черточку ее лица — большие синие глаза, очень светлые волнистые волосы, чуть пухлые губы, и темные тонкие брови, неожиданные при таких светлых волосах. Вышедшая следом за подругой Китти заметила цыганенка, который тут же ретировался под ее взглядом. Китти нахмурилась, но ничего никому не сказала, ожидая, когда родители насладятся объятьями любимой дочери и смогут поприветствовать и ее тоже.

Вот миссис Грансильвер заметила стоящую у кареты Китти, и улыбнулась ей.

— Дорогая миссМакМарел, мы рады, что вы приняли приглашение нашей дочери и снова прибыли погостить к нам. Рози так любит вас, что ей претит одиночество!

— Благодарю за приглашение, миссис Грансильвер, — присела в реверансе Китти.

— Занесите вещи девочек в дом! — приказал мистер Грансильвер трем переминающимся с ноги на ногу лакеям, которые тоже из под тишка рассматривали свою юную госпожу.

Те бросились выполнять приказ, и тут миссис Грансильвер спохватилась, что в Англии не принято приветствовать гостей во дворе, и пригласила девушек в дом. Рози шла между матерью и отцом, а Китти последовала за ними, придерживая шерстяное платье.

— А наша девчушка-то вон как хороша стала, — услышала она, как шепчутся старуха-повариха и прачка.

— Жениха ей найдут и уедет. Так что ненадолго она тут.

Китти вздохнула. Если Роза быстро выйдет замуж, то она лишится места. И идти ей будет совершенно некуда.

Дэвид Корвелл был любимцем фортуны. Красивый, как будто сошедший с полотна художника, похожий на бельведерского Аполлона, к двадцати годам он сумел не только выбраться из дома бедного викария в Уэльсе и приехать в Лондон, но и покорить столицу своим пером. Веря в свою звезду и удачу, он шаг за шагом шел к вершине, убежденный, что вскоре окажется на пике карьеры и популярности. А там, чем черт ни шутит, тоже обзаведется каретой с красными занавесками.

Три года назад он пришел в Лондон пешком, по пути подрабатывая где чем мог, чтобы получить кусок хлеба. Укрепить хозяйке забор, написать проповедь священнику, пасти овец — он умел все, и все делал хорошо. В Лондоне он тоже не чурался простого труда, вечерами, если не слишком уставал, записывая все, что видел, в свой блокнот. Так родилась серия статей про жизнь бедного люда в Лондоне, которая впервые принесла ему успех. Первое же ежедневное издание, куда он отнес свои заметки, выплатила ему вполне солидный гонорар, который позволил Дэвиду убраться из сарая, где он жил с еще двадцатью такими же несчастными, как он сам, и снять вполне приличную комнату у тетушки Нэнси. Комната была хоть и мала, но располагалась в первом этаже, прямо позади большой печи, что топилась особенно холодными вечерами. Дэвид пододвинул кровать к теплой стене, и был вполне доволен жизнью.